Танцующая на гребне волны - Карен Уайт

Памела

Сент-Саймонс-Айленд, Джорджия

Март 1815

День угасал, когда я спустилась по Фредерика-роуд к заливу, довольная тем, что на этот раз у меня был быстрый конь. Вспоминая совет Джорджины не останавливаться ради чего-нибудь или кого-нибудь, я не придержала коня, услышав стук копыт. Я скакала в сторону берега, где песок поглощал воду у сент-саймонского маяка. Судя по звуку, я намного опережала своего преследователя, но не осмеливалась оглянуться.

Достигнув дюн, я остановила коня, зная, что мне легче будет добраться до воды пешком, не рискуя сломать ногу. Я хлопнула его по крупу, надеясь, что он найдет дорогу домой, и побежала к воде, не замечая холода в своем волнении.

Я пожалела, что не взяла с собой мои инструменты, в случае если я увижу Томаса раньше, чем явится Джорджина с драгоценностями нашей матери. Быть может, мне пришлось бы расплачиваться или своим трудом, или самими моими инструментами. Но я оставила их в фургоне в кожаной сумке и надеялась, что Джемма их сбережет.

Вскарабкавшись на дюны, я оглянулась, надеясь увидеть Томаса. Ничто на голом песке не напоминало наш летний пикник, когда Джеффри и Робби спали рядом со мной и солнце грело мое лицо. Это пустынное мрачное место и темный океан были мне чужды, как будто я покинула мой любимый дом, – и только сейчас ощутила холод.

Я смотрела на горизонт, где стоял на якоре огромный военный корабль, и шлюпка с восемью мужчинами тронулась по направлению к нему. Я побежала, раз увязнув ногами в холодном песке, крича им, чтобы они остановились. Но ветер относил мои слова вдаль от воды в высокую траву.

– Томас! – кричала я, размахивая руками гребцам, а океан относил крик все дальше и дальше, унося вместе с ним все мои надежды.

Человек в шлюпке обернулся. Я подбежала к самой воде, юбки мои намокли, но я ничего не замечала. Я напрягла зрение, чтобы увидеть лицо Томаса, но даже в тусклом свете и на разделявшем нас расстоянии я увидела, что обернувшийся человек был не Томас, хотя лицо его было мне знакомо. Это был парень, первым направивший меня к палатке Томаса, которого я часто встречала, посещая впоследствии доктора.

– Лайэм! – Я отчаянно замахала. Мои ботинки были в воде, ноги онемели от холода. Я оглянулась, опасаясь, что человек, преследовавший меня, появится в дюнах и может задержать меня. – Где Томас? – закричала я.

Мне пришлось повторить вопрос дважды, прежде чем он услышал меня за шумом волн.

– Я не знаю! Может быть, на корабле! Мы уходим последними! – прокричал он в ответ.

Я чуть не упала в волны, ноги не держали меня…

– Лайэм – вернитесь за мной! Я должна попасть на корабль! – Но мои слова снова затерялись в ледяном ветре.

За дюнами я услышала крик. Я повернулась, ожидая увидеть наконец своего преследователя. Но кто бы то ни был, я его не видела. Паника охватила меня, когда я вспомнила, как Джорджина предупреждала меня о дезертирах, в отчаянии способных на все.

Я снова повернулась к океану, где Лайэм и товарищи налегали на весла. Выросшая на острове, я хорошо плавала. Я прикинула расстояние меж собою и лодкой, вспоминая слова Джорджины: «Если тебе потребуется мужество, вспомни, что ты делаешь это ради Джеффри, это придаст тебе силы сделать то, что необходимо сделать».

Лайэм все еще смотрел на меня, крича что-то, чего я не могла разобрать.

– Подождите меня! Я сейчас! – крикнула я. Не раздумывая, я скинула на песок накидку и бросилась в ледяные волны.

Холод пронизал меня, лишая дыхания. Но отчаяние толкало дальше и глубже. Я открыла рот, чтобы закричать, но он отвернулся, весла продолжали работать. Большая волна накрыла меня с головой, наполнив рот соленой водой. Они не видят меня, пронеслось у меня в мозгу. Я плыла, борясь с волнами, но тяжелые мокрые юбки, запутавшие мне ноги, тянули вниз.

Я цеплялась за надежду, что Лайэм увидит меня и повернет, но лодка все уменьшалась, приближаясь к военному кораблю, где, как я думала, ждал меня Томас.

Я услышала свое имя – с берега, а не с лодки. Кровь стучала у меня в ушах, я старалась из последних сил держать голову над водой. Я устала, руки одеревенели. И снова я услышала свое имя, и сердце мое узнало его раньше ушей. Джеффри.