Сессия. Дневник преподавателя-взяточника - Игорь Данилевский

Я киваю и довольно проворно, почти профессионально, откручиваю проволочный капюшон и, не допуская оглушительного выстрела, почти неслышно откупориваю бутылку: раздается всего лишь легкий хлопок.

– Хорошо у тебя получилось! – улыбается Гала, кивая на выложенную на стол пробку.

– А ты разве не помнишь, как я открыл бутылку, когда мы сидели в «Мулен Руж»? В полной темноте, с кучей расфуфыренных дамочек вокруг? Если бы я их тогда залил пеной, это было бы покруче шоу. Но они, по-моему, только тогда заметили, что я всё сделал, когда я стал им уже разливать.

– Хорошее все-таки представление было, да?

– Угу… Правильно люди говорили – идите обязательно…

Я наполняю ее фужер золотистым напитком, потом делаю то же для себя. Мы поднимаем бокалы; Гала произносит тост, смотря мне в глаза, как она это умеет – своим особенным, не таким, как у других, взглядом:

– За то, чтобы твои проблемы побыстрей исчезли!

Мы чокаемся, и каждый из нас отпивает пару глотков. Потом мы почти синхронно ставим бокалы на стол и сплетаем пальцы наших рук.

– Я понимаю, что тебе сейчас нелегко, но все-таки постарайся поверить, что всё именно так и будет: твои проблемы быстро кончатся, и начнется новая светлая полоса. Еще светлее, чем прежде.

– Угу… – я невесело улыбаюсь. – Знаешь: только что общался с одной студенточкой-хабалочкой из Академии художеств. Она мне рассказала, какие у них там художества творятся. Обидно проваливаться на таком фоне, однако…

– Ты давно её знаешь?

– Ага.

– Клеил её, что ли?

– Да ну, брось ты. Еще таких я не клеил. Ну, у них там дела…

– Ладно, забудь…

– …Чё – забудь-то? В местах, о которых вообще ни слуху, ни духу – вон какие цены. А у нас с промкибернетики один погорел, у которого всего лишь тысяча двести за пятерку. И это по кибернетике, а не по какой-нибудь гуманитарной херне. На нас жалуются, нас арестовывают…

– Становись гаишником, – смеется Гала.

– Да, кстати: а этих упырей вообще никто не трогает!

– Гаишники – особая песня, сам понимаешь. Вон мне Фархад рассказывал: его знакомый год назад где-то иномарку продавал, а покупатель был гибэдэдэшник как раз. Ему двадцать тысяч не хватало. Он сказал этому фархадовскому знакомому: жди до завтра, у меня сегодня дежурство ночью. И чё ты думаешь…

– Утром привез недостающую сумму?…

– Привёз!

– Понятно… Просто места, где можно делать левые деньги, делятся на блатные и все остальные. На всех остальных работа индивидуальна и непредсказуема. Но всё равно досадно. Блин, почему большие деньги достаются всяким уродам, а не нам?! Уж мы бы с тобой нашли им применение!

– Это точно! Ты бы, конечно, сразу рванул в Мексику…

– …Или в Бирму. Помнишь «Духлесс»?

– Помню, конечно.

– Когда Минаев в Казань приезжал, он давал интервью «Вечерке». Его спросили: «Если вы на самом деле так ненавидите тусовку, чё вы там делаете?». И он знаешь, что сказал? «Альтернативы-то всё равно нет!» Представляешь! Мне бы пятнадцать тысяч долларов в месяц, как у его топ-менеджера…

– …Каждые выходные можно куда-нибудь ездить!

– Да вот именно! Уик-энд в Риме, уик-энд в Токио. А у кого-то детишки такие деньги имеют на карманные расходы!

– Знаю…

– …В клубе посидеть! Зла не хватает! Ладно – оставим эту тему… Как у тебя дома? Вы сейчас все на фазенде живёте? У Сергея отпуск?

– Да. Ну, Ленка у бабушки иногда бывает, но в основном, конечно, она с нами. А ты на родительскую дачу так и не выбираешься?

– …Не-а! Не уважаю я дикий отдых. Знаешь, как Брюс Уиллис в «Герое-одиночке» говорил: «Сам-то я парень городской – люблю чувствовать асфальт под ногами и видеть огни большого города». Вот это моё ощущение один в один!

Про себя думаю: «Надо бы съездить туда разочек хотя бы для того, чтобы спрятать там компру. Все эти флэшки с диктофонными записями, вопросы старост, списки с фамилиями и суммами держать дома больше нельзя. Точнее, не стоит».

– Хотим, кстати, в «Идее» раскладной диванчик купить, чтобы на фазенде поставить. В эту субботу, наверное, съездим, чтобы подобрать.

– Валяйте. А ты знаешь, что в «Идее» на выдаче мебели работает девчонка с именем «Аксана»? Через «А»?

– Нет. А почему она через «а»?

– Потому что какая-то шибко грамотная регистраторша так ее записала. Она до сих пор «Аксана» – по паспорту.

– Могла бы уж сменить давно. Или теперь сама не хочет – это ее бренд?

– Наверное.

– Ты немного отошёл? – улыбается Гала.

– Начинаю! – улыбаюсь я в ответ.

– Ты тогда не очень обидишься, если я тебе скажу, что мы с Ленкой скоро поедем в Чехию? Я ей это обещала за успешную сдачу экзаменов.

– Да нет, о чем ты говоришь! Езжайте, конечно. Это и недорого, и очень красиво.

– Я тоже так думаю. А насчет Германии – я не сомневаюсь, тебе еще повезёт. Нет, в самом деле – у тебя просто произошел досадный срыв. Такое бывает, когда ты уже поверил, что у тебя все под контролем. Но ты всё равно поднимешься. Ты как Бог из анекдота!

– Как кто?

– Бог! Мне Фархад один анекдот рассказал – ох, я долго смеялась! Очень он мне понравился.

– Расскажи!

– Сейчас! Там, знаешь, последнее слово имеет два значения – в этом весь эффект. Но итоговый смысл как раз твой.

– Давай!

– В общем, начинается он так: «И сотворил Бог в первый день Небо и Землю. Смотрит – хорошо получилось!». Дальше перечисляются все эти дни – «сотворил Бог то-то и то-то», зверей и птиц всяких, человека и каждый раз говорится, что Богу это понравилось. Потом, значит: «На седьмой день сел Бог, огляделся по сторонам и говорит: «Эх, зае…ись!»

Моя Любовь иногда поругивается, что я ей охотно прощаю – слишком много у нее достоинств, чтобы обращать на это внимание. Сейчас она делает театральную паузу и смотрит на меня, покусывая губы, чтобы не рассмеяться.

– И чё дальше? – спрашиваю я.

– И всё зае…лось! – декламирует моя Ненаглядная, как Евтушенко.

Мы падаем друг другу в объятия от хохота. Отсмеявшись, Гала говорит, что анекдот уже старый – во всяком случае, по данным Фархада. «Но узнал он его только сейчас?» – интересуюсь я для полноты картины и получаю утвердительный ответ. «Вот и мне его раньше не приходилось слышать, – замечаю я. – Но надо будет запомнить обязательно».

С минуту-другую мы болтаем потом о разной чепухе вроде того, что у её Сережки есть планы поменять где-то через полгода машину, и она его всецело в этом вопросе поддерживает, а Лизка с Маратом, – еще одни, помимо Фархада, закадычные их друзья, – чтобы вытрепнуться, на этот раз осенью поедут не в Египет, а в Эмираты, и хотя это дешевый понт (кого можно удивить Дубаем?), Марат обязательно сподвигнет на него Лизку только из-за того, что Гала с Сергеем на Аравийском полуострове еще не были. Мы уже выпили содержимое своих бокалов и хотим перейти к чаю с «Наполеоном», как вдруг обнаруживается, что в чайнике осталось слишком мало воды. Моя Любовь вызывается исправить ситуацию.