Заложники любви - Юрий Перов

Актиния Карповна (будем по привычке называть ее так) мгновенно просчитала ситуацию и уперлась намертво, пока магнат, построивший свой замок неподалеку, не поднял цену до несуразной. Этих денег хватило бы не только на двухкомнатную квартиру, но и на десять лет безбедной жизни. Актиния Карповна, по сути, повторила коммерческий подвиг Ваньки-дергунчика, купившего в свое время золотые часы за пятьдесят рублей.

Получить свои деньги она получила, но правильно распорядиться ими так и не смогла. Квартирку она купила в Кузьминках, тесную и сырую, на первом этаже в панельной пятиэтажке. А остальные деньги с присущей жадностью вложила в «Чару» и в акции МММ. Деньги, разумеется, пропали. А Ванька вскоре умер без рыбалки и свежего воздуха. Актиния Карповна теперь торгует цветами около станции метро «Кузьминки». От судьбы не уйдешь…

Анна Сергеевна вскоре покорилась Долькину, который допек ее бесконечными ревизиями и проверками. Долькин, как и Фомин, ходил к ней украдкой, потому что был женат. Жена у него была молоденькая и хорошенькая и приходилась ему троюродной сестрой. Она была из его родной деревни во Владимирской области. Вышла за него не по любви, но он ее про любовь и не спрашивал. Зачем ему понадобилась Анна Сергеевна, так и остается загадкой.

Васильев ушел на пенсию майором. У него сразу же после описываемых событий родился пятый ребенок — мальчик, которого он назвал Иваном. Долгое время он, уйдя на пенсию по выслуге лет, работал охранником у дочки фармацевтического магната, во дворце, выстроенном на месте дома Ваньки-дергунчика. Купил себе подержанную «Таврию». Он теперь бегает трусцой по утрам и стал заметно стройнее.

Сашина мать вышла замуж за Олега Владимировича, давнишнего своего поклонника, и счастлива (в чем боится признаться). В бумагах покойного сына она обнаружила еще много стихов. Теперь она собирает деньги, чтобы напечатать их отдельной книжкой.

Она до сих пор считает себя виновной в гибели сына. Ведь если бы он обратился к ней за этими проклятыми деньгами, то все было бы по-другому… Она думает, что сын не сделал этого из-за инцидента с томиком Цветаевой, который он продал. Она часто вспоминает и рассказывает о сыне. Особенно новым знакомым. Охотно читает его стихи.

Олег Владимирович, который слышал эти рассказы и стихи много раз, обычно уходит хлопотать на кухню.

Глотов давно вернулся домой. Его психика и аппетит в относительном порядке. Он по-прежнему с преувеличенным вниманием относится к своему здоровью и с еще большим подозрением — к своим близким. Ему теперь кажется, что его пытаются отравить.

Домашние Глотова уже перестали его бояться и относятся к нему, как к больному ребенку. Он этого демонстративно не замечает. И все-таки еще очень много ест.

Команда на собачнике уже много раз полностью поменялась. Прежние люди разошлись кто куда. Сережа Уфимцев (бард) стал художником-декоратором на киностудии.

Ваня Охоткин (певец) окончил журфак МГУ. Он работал в одной из центральных газет и погиб во время войны в Чечне.

Егор Ламин (вечный жених) по-прежнему мечтает выгодно жениться. Он почти начисто облысел, но это не мешает его успеху у дам.

Валерий Ш. (мой друг) давно окончил Литературный институт. Пишет пьесы, которые пока большим спросом не пользуются.

Собаки, как и раньше, летом самораспределяются по дачам, а зимой снова сваливаются в стаи. Их с каждым годом становится больше, потому что мода на собачьи шапки давно прошла.

Норта с тех пор никто в глаза не видел. Он пропал, как только на площадь перед магазином сбежался народ.

Геннадий Николаевич заседает в Государственной Думе.

Когда начались новые времена, он всерьез занялся строительством и вскоре стал владельцем крупной строительной фирмы.

Получив правдами и неправдами несколько «сладких» госзаказов, он настолько укрепил свое финансовое положение, что приобрел контрольный пакет акций крупнейшего горно-обогатительного комбината, став председателем совета его директоров, и прочно вошел в двадцатку самых богатых людей России. Впрочем, это не мешает ему получать скромную, но стабильную прибыль с нескольких реставрационных бригад, руководит которыми Тина Сапожникова. Так что он по-прежнему близок к Богу.

Свои поспешные обвинения в смерти Саши я с него давно снял. В процессе работы над этими записками, я понял, что в гибели Саши в той или иной мере виноваты все. И даже я сам, бывший всего лишь свидетелем описываемых событий. Такая была жизнь… Но другой у нас не было.

Прежде чем написать слово «КОНЕЦ», я должен записать фразу, которая преследовала меня с самого начала работы над этими записками. Собачий мех очень ноский. И сегодня на улицах мы можем встретить людей в шапках, сшитых зимой 1979 года.