Искупление - Фридрих Горенштейн

Толстая женщина издала губами странный, похожий на поцелуй звук и вынула руку из-под головы. Ресницы ее дрогнули.

Когда мальчик приподнял голову, старика в купе не было.

Мальчик полежал еще немного с открытыми глазами, и сердце его начало биться тише и спокойней. Тогда он прикрыл веки и хотел повернуться к стенке, но вместо этого снова открыл один глаз.

Старик стоял у самой полки. Под седыми, редкими волосами была видна нечистая белая кожа.

Он снял кофту и был теперь в шелковой мятой рубахе, обтрепанные манжеты вместо запонок были скреплены проволокой.

Он пошел пригнувшись – так ходят в кинокартинах разведчики, и это было очень смешно, – но мальчику стало не смешно, а страшно, как утром, когда он проснулся и вспомнил, что мама умерла.

Пальцы старика скользнули по корке, отщипнули маленький кусочек этой коричневой корки вместе с серой мякотью, и в этот момент он оглянулся и встретился взглядом с мальчиком. Поезд шел в темноте, чуть-чуть подсвеченной снегом; казалось, за окнами больше нет жизни, лишь изредка мимо окон проносились какие-то неясные предметы.

Толстая женщина опять спала с открытым ртом, и в глубине ее рта поблескивал металлический зуб.

Старик осторожно распрямился, покачивая головой, и переложил хлеб из ладони в задний карман брюк.

Он все время, не мигая, смотрел на мальчика, и мальчик приподнялся на локтях, отломил угол от пирога, оставленного инвалидом, и протянул старику. Старик взял и сразу проглотил. Мальчик снова отломил снизу, где не было повидла, и старик так же быстро взял и проглотил. Мальчик отдал старику по кусочку всю нижнюю часть пирога, а верхнюю, с повидлом и печеными хрустящими колбасками, оставил себе.

Пришел проводник и для светомаскировки обернул фонарь темной тряпкой – теперь только туманное пятно сжималось и разжималось на потолке. Старик стоял, морща лоб и что-то припоминая, а затем пошел вдоль вагона, мимо храпящих полок, мимо спящих, сидя и полулежа, людей, до тамбура, где на узлах тоже лежали какие-то люди.

– Неужели это никогда не кончится? – тихо сказал старик и пошел назад.

Он стоял у полки мальчика и смотрел, как мальчик спит.

Мальчик спал, лежа на распотрошенном узле и положив щеку на голенища фетровых женских бот.

Рукава его свитера были закатаны, а ботинки расшнурованы.

Мальчику снился дом с башенкой, дядя, старуха, торгующая рыбой, инвалид с сильными, толстыми пальцами и еще разные лица и разные предметы, которые он тут же во сне забывал. Уже перед самым рассветом, когда выгоревшая свеча потухла и старик прикрыл ноги мальчика теплой кофтой, мальчик увидал мать, вздохнул облегченно и улыбнулся.

Ранним утром кто-то открыл дверь в тамбур, холодный воздух разбудил мальчика, и он еще некоторое время лежал и улыбался...

1963

Об авторе

Фридрих Горенштейн – писатель и киносценарист («Солярис» Андрея Тарковского, «Раба любви» Никиты Михалкова), чье творчество без преувеличения можно назвать одним из вершинных явлений в прозе XX века.

Серию книг Ф. Горенштейна в издательстве «Азбука» открывает предлагаемый читателю сборник «послевоенной» прозы, в состав которого наряду с рассказом «Дом с башенкой» и повестью «Искупление» вошла одна из лучших повестей писателя «Попутчики», которая публикуется в России впервые.

В настоящее время режиссер Александр Прошкин («Холодное лето пятьдесят третьего...», «Русский бунт», «Доктор Живаго») заканчивает работу над фильмом по повести Ф. Горенштейна «Искупление». В фильме снимаются Виктор Сухоруков, Андрей Панин, Сергей Дрейден, Екатерина Волкова, Татьяна Яковенко и др.

На Украине режиссер Ева Нейман работает над картиной по рассказу «Дом с башенкой» с Альбертом Филозовым и Марией Полицеймако в главных ролях.

Обе экранизации, несомненно, украсят собой юбилей писателя: 18 марта 2012 года ему исполнилось бы 80 лет.

Также при поддержке «Продюсерского Центра Андрея Кончаловского» готовится к запуску российско-германский документальный фильм о Фридрихе Горенштейне.