Гобелен - Фиона Макинтош

Когда Уинифред вновь появилась на Дьюк-стрит, щеки ее выглядели так, словно жестокий мороз долго и мучительно щипал их своими ледяными пальцами – или словно вернулась лихорадка. Впрочем, подруги скоро поняли, что яркий румянец вызван избытком энергии.

– Извини, дражайшая Уинифред, если мои слова покажутся тебе пошлыми, да только после встречи с бедным графом у тебя, судя по всему, улучшилось… ммм… настроение.

Джейн улыбнулась, сбросила капюшон, расстегнула пряжку плаща. Рассеянно отметила, насколько комфортнее ей теперь в теле графини. «Осторожно, Джейн, – предупредила она себя. – Спастись должен не только граф – ты тоже находишься в заточении».

– Вынуждена просить вас обеих об одолжении, – произнесла Джейн, поймав взгляд миссис Миллс.

– Пройдемте в гостиную, графиня. Нас трое, миссис Морган только что откланялась. В гостиной нам будет удобнее говорить.

– Благодарю вас, миссис Миллс. Не будете ли вы столь добры, не попросите ли миссис Морган вернуться в ваш дом? Она необходима для исполнения моего замысла.

Миссис Миллс наморщила лоб.

– Неужели? Вы нас заинтриговали, графиня. – Она взглянула на Сесилию. Та ответила легким наклоном головы. – Я немедленно пошлю записку миссис Морган. А пока она собирается, прошу вас, сообщите причину вашего радостного настроения.

– Нет, миссис Миллс. Сил у меня хватит только на один рассказ, поэтому я стану говорить не раньше, чем приедет ваша подруга. К ней есть особая просьба. Пусть выберет свое самое просторное, самое длинное платье, а еще плащ.

Миссис Миллс и Сесилия изумленно переглянулись.

– Вы хотите, чтобы миссис Морган надела самое просторное, самое длинное…

– Нет, дорогая миссис Миллс, я хочу, чтобы миссис Морган привезла с собой платье и плащ. Желательно, чтобы плащ был без отделки и украшений, но обязательно с капюшоном.

– Боже мой, графиня! Я сгораю от любопытства! Впрочем, будь по-вашему.

Миссис Морган, вероятно, наняла портшез сразу, как только получила записку, – не прошло и получаса, как она водворилась в гостиной миссис Миллс. Вещи, нужные Джейн, были при ней. Когда все три женщины наконец уселись (каждая – с кружкой горячего пряного напитка, сдобренного бренди), Джейн сделала глубокий вдох.

– Обращаюсь к вам, дорогие мои подруги и верные помощницы, со странной просьбой, – начала Джейн, поочередно встречая взгляд каждой из женщин.

Все три кивнули. В расширенных от любопытства глазах плясало пламя свечей.

– Сейчас я все расскажу. Пожалуйста, не перебивайте меня. По некоторым причинам мне придется излагать свой план…

– Какой план, дорогая графиня? – немедленно перебила миссис Морган.

Губы Уинифред тронула снисходительная улыбка.

– План спасения графа из тауэрских стен.

Женщины заахали, заохали; Джейн замахала руками.

– Умоляю вас, леди, дайте досказать. Но прежде я спрошу: готовы ли вы помочь мне в этом предприятии? Без вашей помощи и поддержки я не справлюсь, и бедный граф примет жестокую, варварскую казнь.

Все три кивнули – Уинифред явно обладала даром убеждения.

Джейн сообщила, как договаривалась с йоменом, как обманула остальных стражников, заверив их, будто помилование практически гарантировано, чем усыпила их бдительность. Она не умолчала и о подкупе, и о своем расчете: стражники теперь устроят пирушку, станут пить за здравие короля и графа Нитсдейла и вовсе позабудут о своих прямых обязанностях. Подруги переглядывались, и Джейн видела: они под сильным впечатлением.

– Я добилась разрешения провести вас в камеру к Уильяму, правда, не всех сразу, а по одной, чтобы попрощаться с ним.

Женщины подались вперед, утроили внимание.