Случайная вакансия - Джоан Кэтлин Ролинг

— У неё экзема, — объявила Гайя, когда она и Сухвиндер, полностью одетые, в фартучках, вышли из подсобки. — На обеих руках, целиком. Не слишком приятное зрелище.

— Вот как, — сказал Говард, разглядывая белую кофточку, прикрывающую руки Сухвиндер, а затем перевёл взгляд на Гайю, которая выглядела великолепно, как он и рассчитывал.

— На следующей неделе я надену чёрную, — пообещала Сухвиндер, не в силах посмотреть Говарду в глаза.

— Хорошо, — сказал он, похлопывая Гайю пониже спины, и отправил обеих в кафе. — Приготовьтесь, — воззвал он ко всем сотрудникам. — Скоро начнётся… Морин, открывай!

На тротуаре уже ожидала небольшая группа посетителей. Объявление снаружи гласило: «„Медный чайник“. В честь открытия первая чашка кофе бесплатно!»

Эндрю в течение последующих нескольких часов не видел Гайю. Загруженный поручениями Говарда, он едва успевал таскать молоко и фруктовые соки вверх-вниз по крутым ступенькам подвала и мыть пол в небольшой кухне в торце здания. Его перерыв на обед начался раньше, чем у официанток. В следующий раз он увидел Гайю, когда Говард подозвал его к прилавку кафе и они с Гайей прошли в нескольких дюймах друг от друга, а потом она ушла в другую сторону.

— В кафе полный аншлаг, мистер Прайс! — ликуя, провозгласил Говард. — Наденьте чистый передник и начните убирать со столов, пока Гайя обедает!

Майлз и Саманта Моллисон, прибывшие в сопровождении обеих дочек и Ширли, заняли столик у окна.

— Кажется, дела идут очень живо, правда? — отметила Ширли, оглядываясь вокруг. — Но что, чёрт побери, у этой юной Джаванды под платьем?

— Бинты? — предположил Майлз, косясь через весь зал.

— Привет, Сухвиндер! — окликнула Лекси, раньше учившаяся с ней в начальной школе.

— Не кричи, дорогая, — упрекнула Ширли внучку, и Саманта разозлилась.

Морин вышла из-за прилавка в своём кургузом чёрном платье и кружевном фартучке, и Ширли от смеха едва не подавилась.

— Боже мой, — шепнула она, когда Морин с сияющим видом направилась к ним.

На самом деле Саманта тоже подумала, что Морин выглядит как чучело, особенно рядом с парой шестнадцатилетних девушек в одинаковых платьях, но она не собиралась доставлять Ширли удовольствие, соглашаясь с её мнением. Саманта демонстративно отвернулась, наблюдая за юношей, протиравшим соседние столы. Тот был худощав, но широкоплеч. Она заметила, как под свободной футболкой играют мышцы. Сложно даже представить, что зад Майлза, большой и толстый, когда-то мог быть столь же маленьким и упругим… Тут юноша повернулся, и на свету она увидела его прыщи.

— Неплохо, правда? — проскрипела Морин Майлзу. — От посетителей отбоя нет.

— Итак, девочки, — обратился Майлз к своей семье. — Что будем заказывать? Надо поддержать дедушкин бизнес.

Только Саманта успела вялым тоном заказать тарелку супа, как из кулинарного магазина вразвалку появился Говард — он каждые десять минут заходил в кафе, приветствуя посетителей и контролируя приток денежных средств в кассу.

— Оглушительный успех, — сообщил он Майлзу, втискиваясь к ним за столик. — Как тебе интерьер, Сэмми? Ты ведь здесь впервые, правильно я понимаю? Как панно? Как фарфор?

— Мм, — произнесла Саманта. — Всё замечательно.

— Подумываю отметить здесь своё шестидесятипятилетие, — сказал Говард, рассеянно почёсываясь: мази доктора Парминдер до сих пор не подействовали. — Но боюсь, тесновато будет. Наверное, мы всё-таки остановимся на приходском зале собраний.

— Когда ты отмечаешь, дедушка? — заговорила Лекси. — Можно мне прийти?

— Двадцать девятого. А тебе сколько — шестнадцать есть? Конечно можно, — любовно сказал Говард.

— Двадцать девятого? — переспросила Саманта. — Но…

Ширли остановила её взглядом.

— Говард запланировал юбилей несколько месяцев назад. Мы сообща обсудили это давным-давно.

— …в этот вечер у Либби концерт, — закончила Саманта.

— Школьное мероприятие? — уточнил Говард.

— Нет, — ответила Либби. — Мама купила билеты на мою любимую группу. Концерт будет в Лондоне.

— И я собираюсь с ней, — добавила Саманта. — Не ехать же девочке одной.

— Мама Гарриет предлагает…

— Либби, если ты собираешься в Лондон, то тебя отвезу я.

— Двадцать девятого? — переспросил Майлз, строго глядя на Саманту. — На следующий день после выборов?

На этот раз, в отличие от случая с Морин, Саманта не стала сдерживаться и насмешливо хохотнула:

— Это всего лишь местный совет, Майлз. Вряд ли у тебя состоится пресс-конференция.

— Ну, мы будем скучать по тебе, Сэмми, — сказал Говард и с трудом встал, опираясь на спинку стула. — Пойду трудиться дальше… Ладно, Эндрю, здесь порядок… Сходи-ка глянь, не нужно ли чего поднять из подвала.

Эндрю вынужден был ждать у стойки, пропуская тех, кто стремился в туалет и обратно. Морин ставила на поднос Сухвиндер тарелки с бутербродами.

— Как твоя мама? — внезапно спросила она, будто эта мысль только что пришла ей в голову.

— Хорошо, — произнесла Сухвиндер, покраснев.

— Не слишком расстроена, что на сайте совета появились всякие гадости?

— Нет, — ответила Сухвиндер, готовая разрыдаться.

Эндрю вышел в мрачноватый двор, где в середине дня стало тепло и солнечно. Он надеялся, что Гайя стоит там и дышит свежим воздухом, но она, видимо, пошла в подсобку. Разочарованный, он закурил сигарету. Стоило ему затянуться, как Гайя вышла из кафе, завершая свой обед банкой газировки.

— Привет, — сказал Эндрю; у него пересохло во рту.

— Привет, — ответила она. Затем, спустя секунду или две: — Эй, почему твой друг так бессовестно издевается над Сухвиндер? Что-то личное или он просто расист?

— Нет, он не расист, — выдавил Эндрю.

Он вынул сигарету изо рта, стараясь сдержать дрожь в руках, но так и не смог придумать, что бы ещё сказать.

Солнечные лучи, отражавшиеся от мусорных баков, грели и без того потную спину; непосредственная близость к девушке в обтягивающем чёрном платье переполняла его эмоциями, особенно теперь, когда он воочию увидел, что скрывается под этим платьем. Он сделал ещё одну затяжку, чувствуя небывалый прилив оживления и энергии.

— Чем же она ему так досадила?

Изгиб её бедра, тонкая талия, совершенство широко посаженных миндалевидных глаз, смотревших поверх банки «Спрайта». Эндрю хотел сказать: «Да ничем, он просто сволочь, и я его поколочу, если только ты позволишь мне к тебе прикоснуться…»

Сухвиндер вышла во двор, жмурясь от солнечного света; ей, очевидно, было неудобно и жарко в кофте Гайи.

— Он тебя зовёт, — сообщила она Гайе.