Формула бессмертия. На пути к неизбежному - Александр Никонов

…Я расположил на столе в виде треугольника ложку, кусок сахара и блюдце. Потом переставил эти три предмета в виде линии. И начал объяснять, что во втором случае по сравнению с первым материально в системе ничего не изменилось. Изменилась лишь ее организация, то есть порядок расположения предметов стал разный. Порядок — это информация. Она всегда сидит на материи. А на чем же ей еще сидеть? Информация противоположна хаосу. Но информация — это…. Однако, я не успел объяснить профессору тонкий переход от информации, которая записана у меня в мозгу его материальными структурами, к идеальному Наблюдателю, который ее читает. Потому что Савельев упрямо перебил:

— Сознание матерально! Потому что построено на передаче сигналов между нейронами разными электрохимическими способами. Если отключить вашу голову, передавив сонные артерии, что я могу продемонстрировать довольно легко, через минуту у вас в голове потемнеет, а через шесть минут ваше сознание исчезнет навсегда. А если оно идеальное, оно должно сохраниться.

— Естественно, исчезнет, вы же нарушили мою организацию.

— Ничего не нарушил! Организация вашего мозга ничуть не изменилась! Изменилось только одно — перестали проходить элекрохимические сигналы.

— О! Вы отключили движение в системе. Знаменитый мой пример из книги «Апгрейд обезьяны». Жизнь, или, если хотите, сознание — это ход часов. Куда девается ход часов, когда завод пружины заканчивается?

— Ах, теперь у нас, кроме организации, еще и движение появилось! — съязвил Савельев.

— Разумеется. Часы определенным образом организованы, то есть сделаны, — из шестеренок и прочих штук. И они работают, то есть двигаются. Нарушили работу — нет хода. Перекрыли человеку кислород — нарушили работу мозга. Собственно говоря, я и пришел к вам как к мозговеду, чтобы спросить, с чем в моем мозгу связана моя личность. Этот вопрос в свое время задала мне некая Валерия Прайд, замораживающая людей. Она имела в виду, что личность укрывается от нашего внимания где-то в мозге, а не в ноге, например. Ну ясно же, что «Я» — это не моя нога.

— Нет, — твердо возразил Савельев. — «Я» — это и моя нога. Иначе и быть не может. Ведь моя нога имеет представительство в мозге!

— Но ведь нога представлена в мозге, а не наоборот! В мозге все имеет представительство. Весь мир! Но если у вас отрезать ногу, вы останетесь собой.

— Нет, — не согласился Савельев. — Личность изменится. Вы уже не будете той же личностью, что были до этого.

Я начал чувствовать какую-то легкую неуверенность, будто встал на пути паровоза. Но сходить с путей пока не собирался:

— Как сказал один мой знакомый, человеческое «Я» — это логика над данными, которая…

— Дурак он! — предупреждающе гуднул паровоз. — Не люблю идиотов от компьютера! Наше сознание двойственно. У нас есть биологическая и социальная логика, построенная на двух системах мозга. Лимбическая и кортикальная. Ночью под одеялом вы можете принимать решение, как мартышка. Но утром вам надо вставать и идти на работу. Это детерминируется разными отделами мозга. Эти отделы у всех разные. Если одна из структур вашего мозга больше моего, мы с вами никогда не договоримся. Вы — продукт конструкции вашего мозга.

— Это банальщина, — я прикинул, сумею ли остановить этот надвигающийся на меня паровоз несогласия или все-таки лучше отпрыгнуть. — Хочу вернуться к искусственному интеллекту, который то ли будет, то ли не будет создан лет через двести. Вот компьютер «Дип Блю», выигравший в шахматы у чемпиона мира…

— Нет! Критерием интеллекта игра в шахматы не является. Интеллект — это способность создавать то, чего не было в природе. А шахматы — набор алгоритмов, не более.

— А возможен ли искусственный интеллект?

— Нет. Сейчас нет.

— Но, учитывая развитие компьютеров, быть может, нарастание компьютерной мощности приведет к диалектическому перерастанию количества в качество?

— Нет!

Мне даже стало интересно, сколько раз подряд Савельев может произнести слово «нет».

— Почему?

— Потому что архитектура неправильная. Принципы работы мозга не учитываются при производстве компьютеров. Математики используют математический аппарат, неприемлемый в биологии вообще… Да и не нужен этому миру искусственный интеллект. Мир его не воспримет. Мир воспринимает Анджелину Джоли и Киркорова. Зачем строить искусственный интеллект, если шесть миллиардов таких же естественных интеллектов бегают по дешевым распродажам и слушают попсу?

— Люди слушают попсу, потому что они — животные интеллекты. Им нужно тело ублажать. Вы прямо как профессор Преображенский — зачем делать человека из собаки, если любая баба может родить его когда угодно?.. Но меня интересует вопрос не сроков и необходимости, а вопрос принципа — можно или нельзя. Вы сказали, что у современных компьютеров иная архитектура. Допустим, мы построим материальную копию мозга, просто на другой элементной базе, там будет сознание?

— Структура мозга не имеет сейчас ни технических, ни математических аналогий. Соответственно модель мы построить не можем. Считать умеете? Считайте. Сто пятьдесят миллиардов нейронов. У каждого несколько десятков тысяч связей. Связь осуществляется через синапс, а в каждом синапсе десятки химических переменных.

— Задача сложная. Но меня интересует ее воплощение завтра. Количество связей огромно, но конечно. Когда-нибудь… Если успеем… Сможет ли мы в получившийся искусственный мозг переписать мое сознание?

— Нет. Потому что сознания не существует в нематериальном виде, отдельно от носителя. Я вам об этом уже говорил. Понимаете?

— Я понял, понял. Вы хотите сказать, что если мы чудесным образом копируем носитель, то получаем другое сознание? Об этом и речь. Представьте, что у нас есть чудесный аппарат, который делает атомарную копию объекта. Как в одном из романов Стругацких: закинул один автоматный патрон — получил два. И если такой штукой мы скопируем мозг, появится ли в копии мозга копия сознания оригинала?

— Нет. Так можно сделать только статическую копию. А как вы сделаете динамическую? Мы же с вами уже говорили: сознание функционирует, только пока по мозгу ходят сигналы. Вы сделаете такую же организацию, такую же морфологию. Но вам ведь еще нужно будет сделать такое же движение — запустить те же сигналы. Откуда вы знаете, какой силы сигнал, в какой момент и куда надо пускать, а также какими именно химическими «буквами» его закодировать, учитывая, что сигналов триллионы?

Вы не сможете смоделировать работу синапсов даже одной клетки, если их будет десять тысяч. Не забывайте, что сигнал в синапсе кодируется несколькими десятками электрохимических переменных, и этот сигнал при прохождении меняется. А у вас таких клеток сто пятьдесят миллиардов! Практически бесконечное число переменных! Больше, чем звезд во Вселенной. Были попытки смоделировать всего двадцать нейронов мозга круглого червя. Провалились!

— Жаль, — я ловко спрыгнул с рельсов, и паровоз с надписью «Савельев» на борту прошел мимо, обдав меня облаком перегретого научного пара. — А так хотелось сохранить свое «Я»!