Бульон терзаний - Ольга Лукас

– Что значит – «ы?» Вы играть сможете? – склонился над ним Владимир.

– О-о-о… – простонал тот.

– Но вы же говорили, что пьете в соответствии с поводом!

Петрушка сфокусировал на нем взгляд. Собрался с силами. И произнес:

– Я пил… в соответствии. Знаменитый артист. Грех не выпить. Повод оказался сильнее.

И закрыл глаза.

– А ты, Стакан?

– А что я? Я в силах сыграть что потребуется. У меня все просчитано. Мужик вот хлипкий попался.

– Мужик хлипкий… ты же его и подбил на пьянку! А где я другого Петрушку возьму за час до премьеры? Он же не очухается к спектаклю!

– Ну чего кипешишь? Вечно ты с обновкой. Выйдешь сам и сыграешь. А ты, дорогая, – это уже к Ульяне, – сбегай, позови кого-нибудь покрепче.

– Снова пить? – рассвирепел Владимир.

– Да при чем тут пить. У меня и нет больше. Вот, мужика надо куда-то отнести, не здесь же его бросать.

Ульяна покинула место трагедии. Петрушка захрапел. Стакан легко поднялся на ноги, демонстрируя полную боевую готовность.

– Как говорил Капитан, – покачал головой Владимир, – увидеть на сцене трезвого Токарева такая же редкость, как пьяного Полозова!

– Я Гадюкинсу позвонил вчера, – сказал Стакан, – рассказал про наш будущий триумф.

– Пригласить хотя бы догадался?

– Представляешь – догадался. Он не может. Привет тебе передавал. Ты бы тоже позвонил, а то поздно будет.

– Не знаю. Не могу. Что-то сдерживает. Понимаешь, получается, что я не звонил, не звонил. Может быть, из зависти к его успехам. У него жизнь другая совершенно. Позвонишь, а он: «Прилетел из Нью-Йорка, дал там концерт. Буду записывать аудиокнигу. Перечитал договор – кажется, мне ничего за это не заплатят, но отказываться поздно. На днях буду смотреть артистов для нового фильма. Соседская такса перекопала на даче клумбу, искала лису, нашла бутылку, которую мы с тобой лет десять назад заначили. Разбила, нализалась, всю ночь выла на луну собачий шансон». А мне что сказать в ответ? Пельмени подорожали. Капитан меня из «Зойкиной» выкинул. Я встретил подходящую женщину, но слишком поздно, наверное, ничего не получится. Вот такие новости. И я понимаю, что он многое не рассказывает, не хвастается, щадит меня. Только то, что считает забавным, чтобы повеселить. Но эти забавы – совсем из другой жизни, которая мне уже никогда не светит. И вот у него было все хорошо в этой его другой жизни – и я не звонил. А когда узнал о болезни – то сразу позвонил. Слетелся, как стервятник, полакомиться чужой бедой.

– Хуже, если узнал – и не позвонил. Ладно. Твое дело.

Помолчали. Петрушка захрапел в другой тональности. Да где ж эта Ульяна с подмогой, волк ее задери!

– Давай хоть быстро повторим, – наконец, сказал Владимир, – Фамусова и Петрушку.

– Мы сто раз это играли с тобой.

– Здесь другая сцена.

– Будем импровизировать.

Тут наконец объявилась Аня. Оказывается, она перепутала адрес и слегка заблудилась в промзоне, но видеооператору уже позвонила, он едет в правильном направлении и вот-вот будет.

– Так! – строго сказал Владимир. – Я пойду встречать дочку. А ты тем временем избавься от тела! Чтобы оно не вылезло на сцену в самый неподходящий момент.

И удалился. Навстречу ему вверх по лестнице уже спешили добровольцы – рабочие сцены.

– Был Петрушкой – стал телом! – патетически произнес Стакан над спящим собутыльником. – Бедный Йорик. Я знал его, Горацио…

Глава тридцать пятая
Омм, релакс, премьера

Аня вбежала в «Арт-Табурет», на ходу расстегивая куртку, снимая шапку, приглаживая волосы. Владимир уже спешил ей навстречу. И тут из ближайшего стеклянного аквариума выплыла Матильда. Оглядела гостью. Мысленно сверила с картотекой нужных людей и ринулась на приступ.

– Рада, вот просто до ужаса рада вас видеть! – пропела она. – Хотите сделать репортаж о нашем арт-пространстве? Я мигом проведу для вас индивидуальную экскурсию. У нас сегодня как раз спектакль, его тоже можно упомянуть, в скобках.

– Я как раз на спектакль, – ответила Аня, оглядываясь в поисках отца.

– Спектакль неплох. Но уверена, что для остроты и зрелищности основной темой репортажа лучше сделать «Арт-Табурет». Вы только оцените интерьеры! – напирала Матильда.

Судя по всему, интерьеры Аня оценила не слишком высоко. Еще бы! Ведь к их оформлению не приложил руку ее драгоценный Умпалумп.

– Все предложения – в рекламную службу телекомпании, – бросила она.

– Ваша рекламная служба обдерет нас как липку! Давайте договоримся один на один! – зашептала Матильда, крепко ухватила жертву за локоть и повлекла в какой-то закуток. По счастью, Владимир был уже совсем рядом.

– Папочка! – противным голосом закричала Аня так, что вздрогнули стекла в павильонах-аквариумах. – Папочка, меня уволили из телевизора, и я теперь буду жить на твоем иждиве-е-ении!!

Матильда остановилась. Отпустила Аню и брезгливо отряхнула руку.

– А, так вы не то, что нам нужно, – пробормотала она и быстро зашагала прочь.

Владимир обнял свое дитя, словно пытаясь защитить от всех Матильд мира.

– Жуткая грымза, – заметила Аня, высвобождаясь из объятий, – и приставучая. Откуда она узнала, что я на ТВ работаю? Я же не звезда там какая-нибудь. Надеюсь, ты не поверил, что меня взаправду уволили?

– Не поверил, – улыбнулся Владимир. – И никому не говори, что ты дочь артиста. Так бездарно не играет даже Снежана!

– Ай, подумаешь, я и не собираюсь играть. Вообще, театр – это прошлое. Ладно, пошли смотреть ваш капустник. Кубарев позвонит, когда подъедет, – надо его тут же встретить и спасти от этой синей вампирши. Ну веди меня!

«А ведь ей интересно, что у нас получилось», – подумал Владимир. По дороге Аня рассказывала о тяготах своей телевизионной жизни. Конкурс на позитивный новогодний сюжет, объявленный в сентябре, все еще продолжается. Репортеры как с ума посходили: в погоне за премиальным «позитивом» упустили несколько действительно важных новостей. В эфир уже вышло около сорока белых и пушистых репортажей, а начальство что-то не устраивает: тут не та тема, здесь не хватает общественной значимости. Наверное, просто не хотят раскошеливаться и платить премию. Новогодний выпуск потом составят из того, что уже выходило, а денежки себе заберут.

– Так чего же хочет ваше привередливое начальство? – заинтересовался Владимир.

– Да сами они не знают, чего! Чтоб позитивно, чтоб про успешный бизнес, но не называя его. Что-то бескорыстное – короче, не реклама, замаскированная под всякую там благотворительность, ты понимаешь. Молодые счастливые лица для общего плана. Одно медийное лицо для комментария.