Чеснок и сапфиры - Рут Рейчл

Я ожидала увидеть хрустальные шары и свечи, черного кота или летучую мышь, а может, и то и другое. Оказалось, что его квартира совершенно обыкновенная. Маленькая, светлая, с множеством картин и книг. Здесь не было и капли мистицизма. Мы поболтали, поговорили о еде, о живописи и о том, что Марион — чудесная женщина. Потом мне пришло в голову, что разговор наш затянулся, и я спросила, все ли в порядке с моим гороскопом.

— Видите ли, — сказал он смущенно, — я прочел ваши колонки, и мне показалось, что гороскоп вам не подходит. Я хотел вас увидеть, чтобы понять, в чем я ошибся.

— И что же?

— С таким случаем я никогда не сталкивался. Гороскоп действительно не подходит, он словно составлен на другого человека. Я этого не понимаю. Вы уверены, что родились шестнадцатого января?

— Да, — сказала я.

— В Манхэттене?

— Да.

— В два часа пятнадцать минут дня?

— Нет, — сказала я. — В два часа пятнадцать минут ночи.

Его лицо тотчас разгладилось.

— Какое облегчение! — воскликнул он. — Это же все меняет.

Он стал пересматривать диаграммы, весело напевая себе под пос. Через несколько минут взглянул на меня и сказал:

— Может, пойдете и прогуляетесь немного? Я хочу все переделать.

Я вышла из дома и пошла в направлении района, в котором выросла. Прошла мимо мясного магазина «Оттоманелли», где моя мать обычно покупала молочных поросят, и пекарни «Лафайет» — там она покупала французскую булку, которую любил мой отец. Я прошлась по Десятой улице и посмотрела на сад, где раньше находилась женская тюрьма. А потом, поддавшись порыву, перешла улицу и направилась к Джонс-стрит, в поисках мясного магазина, в который ходили мы с отцом. Мне хотелось, чтобы Джимми по-прежнему в нем работал.

Джимми, разумеется, не было, но сам магазин не изменился, и, войдя в него, я ощутила холодный воздух, меня приветствовали знакомые запахи — опилок и мяса. Новый мясник, перегнувшись через прилавок, подавал маленькой девочке, стоявшей рядом с матерью, кусок копченой болонской колбасы. Заметив меня, он отрезал еще кусок и протянул мне.

— Сейчас я нарублю этого ягненка, — сказал он, берясь за пилу, — Соня возьмет правую ногу. Я могу обработать вам левую. Натрите ее оливковым маслом, добавьте несколько зубчиков чеснока и положите на пучок розмарина. Лучшего семейного ужина вы не найдете.

— Я возьму ее, — сказала я.

— Нет ничего лучше, чем вернуться на кухню, верно? — спросил он.

— Вы правы, — ответила я и представила себе, что Кэрол стоит сейчас рядом со мной и улыбается.

В квартиру Алекса я вернулась нескоро, начинало темнеть.

— Входите, входите, — сказал он. — Я могу рассказать вам много интересного.

В этот раз он начал говорить, прежде чем я уселась в кресло.

Я была настроена скептически, но надеялась, что хоть что-нибудь из того, что он скажет, окажется правдой. Под конец, убрав диаграммы, он снял очки, потер усталые глаза и сказал:

— А напоследок скажу одно: вы скоро поменяете работу.

— Вот как? — спросила я. — А вы знаете, что это будет за работа?

— Этого, — ответил он, — я вам открыть не сумею. Зато смогу сказать следующее: вы многое узнаете, и вам это будет в радость.

Я ему не поверила, по чувствовала себя расслабленной и счастливой. На улице совсем стемнело, на небе появились звезды. Я шла с ягненком, завернутым в розовую магазинную бумагу и перевязанным бечевкой, и думала, что зажарю его с чесноком, а на гарнир запеку картофель.

— Будете готовить? — спросил Джин, увидев меня с пакетом.

— Да, — ответила я. — Собираюсь приготовить особенный ужин для семьи. Вы любите ягненка?

— Ягненка, — задумчиво повторил он. — Ягненок — это хорошо.

— Я принесу вам сюда тарелку, — пообещала я, когда он поднял лифт. — Будете есть ягненка с печеным картофелем.

Он улыбнулся и отворил двери. Где-то звонил телефон, долго и настойчиво.

— Поторопитесь, — сказал Джин и принял у меня пакет, пока я искала ключ. — Это ваш телефон.

За дверью мы слышали гудки. Я схватила ключ, вставила в замок. Отворив дверь, ринулась к телефону. За моей спиной я слышала шуршание бумаги: Джин клал пакет на стол в кухне.

Телефон прозвенел в пятый раз, когда я схватила трубку.

— Алло? — сказала я, думая, что, возможно, опоздала и ответом мне будет молчание.

Но нет — я услышала голос, говорил мужчина с английским акцентом.

— Это Рут Рейчл? — спросил он.

— Да, — ответила я. — Она самая.

Позади меня столпились Молли, Бренда, Хлоя и Бетти, Мириам, Эмили. Все они затаили дыхание.

— Это Джеймс Трумэн, — сказал голос. — Звоню из «Кон-де Наст».[92]Я ищу нового редактора для журнала «Гурмэ». Не согласитесь ли вы встретиться со мной за чашкой чая?

— Да, — сказала я. — Соглашусь.

И внутри меня шесть голосов воскликнули в унисон: «Да, да, да! Мы согласны объединить наши усилия и двигаться вперед».