Свет, который мы потеряли - Джилл Сантополо

– Извини, – сказала я, когда уже не осталось сил поддерживать разговор. – Кажется, я потеряла своего парня.

– Неудивительно! – засмеялась она. – Думаю, такое с ним часто случается.

Но мне было не до смеха.

– С чего ты взяла?

Она пожала плечами, словно извиняясь за неуместный ляп:

– Да нет, понимаешь, я лишь хотела сказать, что он такой обаятельный, всем нравится с ним общаться.

– Не знаю, как насчет всех, но мне точно нравится, – отрезала я.

Впрочем, она не ошиблась, ты действительно был очаровашка. Всем хотелось общаться с тобой. У людей возникало чувство, будто их слушают, будто они интересны, будто на них обращают внимание. Я всегда считала, что отчасти поэтому многие люди, которые не любят фотографироваться, тебе не отказывали. У них возникало ощущение, что ты их понимаешь. Мне тоже всегда так казалось.

Я бродила по квартире и нигде не могла тебя отыскать, как вдруг услышала твой голос. Он звучал за дверью запретной библиотеки. Я заглянула внутрь и увидела, что ты разговариваешь с незнакомой мне женщиной. С пышной, словно львиной, рыжей гривой, обрамляющей изящное, как у кошечки, личико. А когда я увидела, как ты, слушая щебет собеседницы, пожираешь ее глазами, сердце мое болезненно сжалось.

– А-а, вот ты где! – воскликнула я.

Ты поднял голову, и я не увидела в твоих глазах даже малейшей тени вины. Ты улыбнулся, будто приглашая присоединиться к компании, но я на это свидание, кажется, уже опоздала.

– Я? – удивленно спросил ты. – Скорее, я должен сказать: «А-а, вот ты где!» Кстати, Рэчел рассказывала мне про свой ресторан. Говорит, может устроить нам скидку на комплексный обед.

Я перевела взгляд на Рэчел: мое появление понравилось ей меньше, чем тебе. Понятно, еще одна жертва твоих чар.

– Очень мило с вашей стороны, – сказала я.

Рэчел натянуто улыбнулась.

– Что ж, поболтали, и хватит, Гейб, – сказала она и приподняла пустой бокал. – Пойду налью себе еще чего-нибудь. Телефон я тебе дала… Звони, если надумаешь заказывать столик.

– Еще раз спасибо, – отозвался ты.

Она вышла из комнаты, и твоя улыбка освещала путь не мне, а ей.

А я не знала, что говорить. Я ведь не застукала тебя за чем-то предосудительным: да, стоял разговаривал про ресторанные скидки. Только зачем в библиотеке? С ней? Почему не разыскал меня?

– И чем вы тут занимались? – спросила я как можно беззаботнее.

Ты прошагал через всю комнату к выходу и, ухмыльнувшись, плотно закрыл дверь.

– Искали укромное местечко, где бы заняться этим.

Ты схватил меня за запястья, держа руки над головой, плотно прижал к книжной полке и крепко поцеловал.

– Сейчас мы с тобой прямо в этой библиотеке займемся любовью, – сообщил ты, – а там пусть они веселятся. И дверь закрывать на замок не стану.

– Но… – промямлила я.

Но ты снова поцеловал меня, перекрыв губами все мои протесты. Мне стало не до того, что я застукала тебя в библиотеке с этой Рэчел. Я думала лишь о том, что твои пальцы, подцепив резинку, стягивали с меня колготки в сопровождении звука расстегиваемой молнии на ширинке.

Я бы не стала мириться с этим сейчас, не стоило мириться и тогда, но ты успокаивал меня поцелуем, снимал тревоги соблазном оргазма. Мне надо было заставить тебя объяснить, в чем дело. Закричать: почему вместо того, чтобы искать меня, ты флиртовал с другой? Но ты был моим наркотиком. Я от тебя балдела и плевала на все остальное.

– Ш-ш-ш… – прошептал ты, задирая юбку.

Неужели от меня сейчас много шума?

Чтобы не закричать, я так сильно закусила губу, что после поцелуя губы наши испачкались кровью.

Я очень любила тебя и ни минуты не сомневалась в твоей любви ко мне, но никогда не забывала о Стефани и где-то в глубине души боялась, что это случится снова. Ты бросишь меня ради другой, такой, как она или, скажем, Рэчел… Да мало ли. Миллионы женщин сталкиваются с тобой в метро, в кафе или в магазине. Наши отношения еще были не вполне устойчивы, шаткие, словно качели. Как правило, мы с тобой были равны, ни в чем не уступали друг другу, но случалось и так, что я вдруг обнаруживала себя где-то внизу, пыталась снова выбраться наверх, боялась, что ты сделаешь финт, рядом с тобой окажется другая женщина, а я так и останусь сломленной, без надежды на восстановление равновесия. Но если бы я даже возразила тогда в библиотеке, вряд ли это что-нибудь изменило бы.

Оказалось, что бояться мне нужно было не женщины, а совсем другого.