Жена пРезидента - Ева Ланска

Александр позвонил в понедельник вечером. Саша задержалась на работе, возвращаться в свой пустой «коммунальный рай» не хотелось. Он весело спросил:

– Как дела, саночница?

Она ответила:

– Спасибо, все нормально. Как ты? Как твоя спина? Ты показался врачу?

Да, он тут же, прямо на следующий день, обратился к своему врачу. Доктор, друг семьи, многим обязан его отцу, замечательный специалист, диагноз ставит без всяких новомодных приборов, одними руками. И всегда точно. У него вся их семья лечится. Так вот, доктор обнаружил смещение дисков в позвоночнике и запретил на время лечения любые лыжно-саночные приключения на неокрепшую задницу.

Александр подробно рассказал о визите к врачу, оперируя медицинскими терминами, объяснил, какое лечение ему назначили, что он уже начал делать и какие результаты принесли мероприятия. Разговор получился долгий и содержательный.

Под конец Саша сказала:

– Я очень рада, что твоя спина в надежных руках. Я так испугалась, когда ты упал. Обязательно доведи лечение до конца, не бросай и не забывай выполнять предписания доктора.

Александр ответил:

– Пожалуй, мне нужен человек, который будет контролировать этот процесс. Я жутко забывчивый и лечиться не люблю. Ты возьмешься за меня, спортсменка?

– А как же друзья? Есть у тебя друзья-приятели? – спросила Саша.

– Конечно! – засмеялся Александр. – Но с ними хорошо подрывать здоровье, а следить за ним, драгоценным, решительно некому…

Он звонил еще несколько раз, аккуратно докладывая, что происходит с дисками его позвоночника.

Саша подробно обо всем расспрашивала, напоминала об ответственности перед молодым организмом, даже вспомнила несколько бабушкиных рецептов. Бабушка мучилась болями в спине и под рукой всегда держала пояс из собачьей шерсти и пузырек с меновазином, ужасно вонючим, но действенным. Баба Нюра натирала им поясницу, вонь мази безбожно пропитала комнату.

К бабушкиным рецептам Александр отнесся очень внимательно, записал название лекарства, попросив Сашу продиктовать его по буквам.

Когда тема общения «твоя здоровая спина – это самое главное» исчерпала себя, Александр пропал.

Саша сначала ждала, ежеминутно проверяя, нет ли пропущенных звонков на телефоне. Потом, разозлившись на себя, совсем перестала доставать телефон из сумки без необходимости, пыталась уговорить себя, что ничего нет и быть не могло с этим внезапным тезкой, влетевшим в ее жизнь из яхромских кустов. Она приводила сама себе убедительные доводы с примерами, но его наивные глаза ребенка, словно запорошенные многодневной метелью, так и стояли перед ней.

Его эсэмэска: «Я скучаю по тебе, саночница», – казалось, окатила ее волной радости. Она прочитала ее много раз, словно название единственного, спасительного лекарства, и каждая буква отдавались сладким уколом в самое сердце. Пасмурное небо сразу же сделалось жемчужным, голые ветви деревьев сплелись в изысканные узоры из черных бархатных нитей, люди вокруг заулыбались, и каждое окно светилось счастьем сквозь солнечные шторы…

Саша целый час думала, что ответить на эсэмэску. Хотелось закричать огромными заглавными буквами «БЕЗ ТЕБЯ Я НЕ ЖИВУ!», а лучше тут же позвонить, чтобы услышать его низкий голос с игривыми веселыми нотками, и сказать ему это по телефону, нет, лучше не по телефону, а в глаза, чтобы видеть, как кружит в них метель, держать его за руку.

И хорошо, что она не поддалась первому порыву, а подождала…

В конце концов она ответила одним смайликом, желтым колобком с разинутым ртом во всю пропеченную лысую голову, который означал просто улыбку…

Он замолчал еще на несколько дней, но в Сашу уже вселилась уверенность, что «все будет хорошо». Этот человек ее, только ее и никуда от нее не денется. Она решила расслабиться и ни о чем не думать.

Он появился на пороге ее конторы так неожиданно, что фраза, которую в этот момент произносила Сашина сотрудница Вероника Павловна: «Девчонки, а не пора ли нам по…» – так и осталась незаконченной.

Все четыре «девчонки» от тридцати до шестидесяти двух лет, находящиеся в комнате, повернулись в сторону высокого русоволосого парня в куртке, отороченной лисой, и высоких ботинках. Он держал в руках шапку и улыбался.

– Здравствуйте, девушки! А где у вас тут Александра? – весело произнес он, ища глазами Сашу.

Саша встала из-за стола и шагнула ему навстречу.

– Как ты вошел, там же охрана… – Она все еще не верила, что видит его в собственной конторе.

– Охрана? Где?

– Внизу.

– А, этот лысый гриб в погонах? Мы с ним договорились. Он меня уже знает. И очень любит. Я за тобой вообще-то, Саш. Ты уходить-то собираешься из конторы своей?

– Собираюсь, конечно. Подождешь полчасика? Мне надо отчет доделать. Обязательно сегодня…

– Какая ответственная! Пчелка! Полчасика – это долго. Я соскучусь. Может, у тебя почитать чего есть?

– Почитать?…

Саша вернулась к своему столу и выдвинула верхний ящик. Краем глаза она видела, что в комнате продолжается немая сцена. Три «девицы» из отдела договоров и статистики не шевелясь, во все глаза и очки рассматривали гостя. Саше было приятно, но она ни за что не призналась бы себе в этом.

Она извлекла из стола книгу, которую недавно купила и уже начала читать. Роберт Музиль «Человек без свойств». Сначала, еще в книжном магазине, ее удивили названия глав. Особенно третьей: «Даже у человека без свойств есть отец, обладающий свойствами» и тридцать девятой: «Человек без свойств состоит из свойств без человека». А когда она купила книгу и начала пролистывать, глаза сразу выхватили абзац:

«Возник мир свойств – без человека, мир переживаний – без переживающего, и похоже на то, что в идеальном случае человек уже вообще ничего не будет переживать в частном порядке и приятная тяжесть личной ответственности растворится в системе формул возможных значений. Распад антропоцентрического мировоззрения, которое так долго считало человека центром вселенной, но уже несколько столетий идет на убыль, добрался, видимо, наконец до самого «я»; ибо вера, что в переживании самое важное – это переживать, а в действии – действовать, начинает большинству людей казаться наивной».