Три жизни Томоми Ишикава - Бенджамин Констэбл

«– Ты похожа на настоящую леди, – сказал я, присаживаясь за стол, где женщина пила красное вино и что-то писала на разрозненных листках бумаги. Почти наверняка это была Томоми Ишикава, но я все-таки немного сомневался.

– А, привет, – произнесла она, подаваясь вперед, чтобы поцеловать меня в щеку. – Я и есть настоящая леди.

Несомненно, это была Томоми Ишикава.

– А вот и нет, – не согласился я, и мы оба рассмеялась. – Но ты разоделась и накрасилась, я тебя даже не узнал.

– Я люблю перемены, – небрежно сказала она, но я не успокоился.

– Но обычно ты не любишь наряжаться. Что случилось?

– Я устала быть собой, – призналась она, и я ощутил торжество при мысли о том, что вытянул из Бабочки правду. – Я хочу изменить имидж.

– Допустим. Но мне нравилось, какой ты была до сих пор, – произнес я. – Конечно, сейчас тоже нравишься (хотя я еще не знаю, какой ты стала, но не сомневаюсь, что очень милой). Я просто хочу сказать, что ты, на мой взгляд, и раньше была ничего. Я буду скучать по твоему прежнему имиджу.

Она молча смотрела на меня, и я увидел, что ее глаза полны слез. Я повернулся, чтобы привлечь внимание человека, известного под ласковым прозвищем Наш Официант, и заказал пива.

– Не понимаю, – сказал я. – С какой стати тебе меняться?

Она вздохнула.

– Когда я смотрю на свою жизнь, на все, что произошло, то мечтаю, чтобы этого не было. Я не сделала ничего, чем можно гордиться. Я хочу начать сначала, с чистого листа, и стать совсем другой».

В понедельник, 19 марта 2007 года, я бросил Томоми Ишикава. Опустевшая квартира была безжалостным оскорблением нашей дружбы, не звонком, который будит спящего, не пощечиной. Меня свалили наземь и избили, а потом заставили смотреть, как что-то очень простое и ценное вырывают из-под моей защиты. Томоми Ишикава уничтожила нечто принадлежавшее мне, и я мог отомстить единственным способом: забыть ее и жить дальше. Во вторник, 20 марта, я встал и пошел на работу. Я не думал об остановившихся часах и прочих загадках, не ломал голову над местонахождением тела Томоми Ишикава и над тем, как она покончила с собой. Точка.

Забавно, что много усилий не понадобилось. Днем я работал, вечера проводил с друзьями и, как правило, возвращался домой пьяным. Весна пришла и прошла, парижане отправились в отпуск к побережью. Моя контора закрылась на месяц, и я оказался один, трезвым и без всяких дел.

По утрам я чувствовал себя гораздо лучше. Я готовил что-нибудь вкусное, днем читал книги, лежа в струе теплого воздуха, лившейся из открытого окна. То и дело заглядывал Кот. Он дремал на солнце, и я, как он, стал засыпать всякий раз, когда чувствовал к тому склонность. Если я и убегал от чего-то, то наконец нагнал самого себя и начал подозревать, что вполне счастлив.

Однажды в августе у меня сломался компьютер. Я включил его, но экран был синим, и никак не удавалось его оживить. Не самая большая беда. Я нечасто пользовался компьютером, и все важное хранилось на внешнем жестком диске, но, разумеется, как только компьютер сломался, он мне понадобился. Я мог бы отдать его в починку, но он давно устарел, клавиши залипали, и кулер шумел. Деньги на новый были. Но блестящий лэптоп Томоми Ишикава стоял, прислоненный к книжному шкафу, и собирал пыль. Я подумал, что пришел его час. Наконец я решился впустить в свою жизнь воспоминания о Бабочке.

Я поднял крышку и включил компьютер. Создал новую папку для своих документов, открыл новый файл и позволил пальцам вспоминать самим…

«– Ну, так чего бы ты хотела в новой жизни? – спросил я.

– Денег, – ответила Томоми Ишикава.

Я был разочарован, но сделал вид, что одобряю.

– И у тебя уже есть безошибочный план, как их заработать?

– Нет. Для начала, я просто решила получше одеться и привести в порядок волосы и ногти – глядишь, наличные и заведутся.

– То есть, типа, стать проституткой?