Люблю Ненавижу Люблю - Светлана Борминская

В пятницу, когда из магазина вышел очередной покупатель, а новый еще не зашел, пани Остальская задумчиво пообещала:

– Я тебя устрою к Рейтелю!

– Как? – обернулась Сандрин.

– Подожди, увидишь, – пани Остальская подмигнула. Сто морщинок ее небольшого лица переливались в искусственном свете цветочного магазина.

– От бабки у меня – изобретательность и кураж! – похвасталась она.

– Да? – удивилась Сандрин. – И у меня тоже...

Женщины понимающе переглянулись и одновременно посмотрели на контору Рейтеля.

– Подожди чуть-чуть, я придумаю... Ну, тебе понравилось работать у меня? – Пани Остальская наклонилась и погладила спящего кота.

Сандрин оглянулась на полупустые корзинки.

– Никогда не думала, что мужчины покупают так много цветов!.. – вырвалось у нее.

– Цветами торговать весело, – кивнула пани Остальская, открывая дверь на улицу. – Намного веселей, чем рыбой или яблоками, Сашка...

Вечер.

Струящаяся гитарная музыка из ресторана на углу улицы, стук каблуков, шорох шин, голоса...

Почувствовав взгляд, он резко обернулся – со стороны цветочного магазина «Кактусы» на него смотрела – она...

Фуат вспыхнул, но оказалось, что русоволосая женщина смотрит мимо, – на контору какого-то Рейтеля. Она еще не перекрасила волосы и была похожа на себя прежнюю, когда еще не была женой Ильи Котова... Именно такой ее и помнил Фуат.

Трогательная косточка на сгибе руки и бархатное платье с вышитыми по подолу оранжевыми одуванчиками...

Это была она, та девочка, к которой он боялся подойти, потому что был ниже ее на полголовы, – длинноногая Сашка Синицына, или Сашка Синица...

«Вот закончу суворовское и женюсь на Синичке – всем врагам назло!» – думал он, уезжая с дипломом о восьмилетнем образовании в Москву.

В училище он рассказал о Сашке другу Илье и показал ее фотографию, а на последнем курсе его сагитировали на перевод в разведшколу. И всего через год он сходил с трапа самолета в столице Французской Гваделупы – Бас-Тере, получив агентурное имя Фуат. «Присмотри за Сашкой...» – уезжая, в шутку попросил он Илью.

Это было так давно... Ведь только в молодости мы не колеблясь меняем любовь на игру в разведчиков в чужой, ненужной ему и по сей день стране Французской Гваделупе.

А на Сашке Синицыной женился Илья. И через несколько лет на Новой Земле у них родится сын... Фуат узнает об этом и напьется в одном из баров Бас-Теры – до поросячьего визга с мордобоем, а по-другому не получится...

Ледяной мартовский ветер гулял с утра по Тапе, выдувая из подворотен зазевавшихся прохожих. Именно он подхватил и занес Фуата в цветочный магазин. Фиалковые глаза Сандрин, похоже, притягивали его, как магнит, поэтому дверь магазина «Кактусы» больно хлопнула его по спине, и он оказался внутри.

Фуат понимал, что лучше этого не делать, ведь уже нет Ильи, а значит – все пути открыты, и это пугало больше всего: ведь мужскую храбрость заклинило там, где война и подвиги, а не там, где любовь и слезы.

В магазине было полутемно, везде стояли корзины с цветами... Как во сне, он выбрал букет из пяти голубых роз, чихнув от душного аромата, и подошел к кассе; до этого он лишь краем глаза посмел взглянуть на нее... Сандрин быстро считала мелочь и тоже мельком взглянула на покупателя в старой куртке, безошибочно определив, что зашел мужчина с небольшим достатком и большой долей пугливости, потому что не попросил составить ему букет.

– С вас пятьдесят крон, – выбила чек она.

– Похоже, ваши цветы из золота?... – неожиданно возмутился он.