На пороге чудес - Энн Пэтчетт

Дольки он клал в рот индейцам, те с удовольствием их жевали.

— Я потом тебе расскажу, — ответила она.

Ей ужасно хотелось прыгнуть в воду и поплыть к нему.

Андерс показал рукой на лодку и после долгого совещания с индейцами крикнул Марине:

— Апельсин хороший. Они спрашивают, что ты хочешь взамен.

Интересно, подумала она, неужели он не знает, чего я хочу?

— Тебя, — ответила она и произнесла вторую заученную фразу: «Отдайте нам белого человека», не уверенная, что этот набор звуков что-либо значит для хуммокка.

Истер дышал ей в спину, прижавшись губами к ее платью.

Какая она идиотка, что привезла его!

Она сообразила оставить на берегу Томаса и Беноита, а Истера взяла с собой, словно талисман, ради удачи.

Ни одна мать не притащила бы своего ребенка в этот ад, даже если он умеет управлять лодкой и знает реку.

Тем временем Андерс тыкал в свою грудь пальцем и показывал на лодку.

Над водой пролетела одинокая цапля.

После долгих переговоров он крикнул Марине:

— Они хотят, чтобы ты подплыла на лодке к берегу.

Марина снова ждала, что испугается. Нет, не испугалась.

— Мне надо так сделать?

— Подплыви, — сказал Андерс. — Ты все равно у них в руках. Просто дай им что-нибудь, например баночку арахисового масла.

Марина кивнула и протянула руку к дросселю.

Истер вышел из-за нее и взялся за штурвал. Она погладила его по голове и велела плыть к берегу. Он кивнул.

— Это Истер? — спросил Андерс. — Я плохо вижу без очков.

— Зря я его взяла с собой, — ответила она.

Они медленно приблизились к берегу.

Мужчины вошли в воду, женщины остались на берегу.

Теперь Андерс стоял совсем близко.

Марина видела его ввалившиеся щеки, заросшие бородой, его глаза. Когда хуммокка подошли к лодке, Марина заметила, что форма головы у них немного другая, чем у лакаши, как и говорила доктор Свенсон. Они были еще более низкорослыми, и Андерс возвышался среди них, как Гулливер среди лилипутов.

Мужчине с желтым лбом, который показался ей главным, Марина протянула баночку арахисового масла. Сначала он не знал, что с ней делать, и стоял, сжимая ее в руке. Он поднял глаза на Марину — может, ждал от нее помощи, а может, хотел ее убить, но тут увидел на палубе Истера. Тогда он прижался грудью к понтону, и на его лице появилось такое же выражение, какое было у Марины, когда она увидела Андерса — смесь радости и сомнений. Он повернулся и что-то крикнул стоявшей на берегу женщине. Та положила на землю ребенка и вошла в воду. Взглянув на Истера, она бросилась к нему, но вода не позволяла ей бежать. Она крикнула ему что-то, протянула руки и задрожала всем телом; но воде пошла рябь. Приблизившись к лодке, она попыталась залезть на нее.

Истер спрятался за Марину и крепко обнял ее за талию.

Андерс тоже прыгнул в воду и схватился за лодку.

Он крикнул хуммокка два отрывистых слога.

Женщина вскарабкалась на палубу, на коротких ногах, испачканных илом, подошла к Истеру и накрыла своими мокрыми руками его руки, обнимавшие Марину. При этом она все время выкрикивала какое-то слово.

Истер притих и отчаянно вцепился в Марину.

За его спиной женщина раскачивалась из стороны в сторону. Тем временем мужчина с баночкой масла что-то говорил Андерсу.

— Им нужен Истер, — сообщил Андерс.

Теперь он держался за борт лодки и кивал другим мужчинам, стоявшим в воде. Те говорили все быстрее и быстрее, держа в руках стрелы.

Андерс посмотрел на Марину. Она впервые увидела отчетливо его глаза.

— Отдай им Истера, и мы сможем уплыть.

— Нет, — ответила она.

Конечно же, такой обмен невозможен.

Она приехала за Андерсом и привезла подарки.

Марина положила свои руки на руки женщины, накрывавшие руки Истера. Сейчас их руки поддерживали ее. Она покачала головой:

— Лучше мы дадим им раппы.

— Это не поможет. Они задержат всех нас и лодку. Надо действовать немедленно, пока они не опомнились. Нам совершенно нечем торговаться.

Андерс медленно залез в лодку и, наклонившись, разжал руки женщины и Истера. Только тогда Истер узнал его и понял, зачем они сюда приплыли. Он бросился на шею Андерса и издал тот же звук, что и во сне, — пронзительный крик, заменивший слова: «Ты не умер! Не умер!»

Хуммокка смотрели и удивлялись, что их мальчик знает этого белого человека и очень любит его.

— Нет, только не это, — ответила Марина. — Лучше мы останемся с ним. Будем все вместе.

— Раздавай апельсины и арахисовое масло, — приказал Андерс, а сам уткнулся лицом в шею Истера и гладил его по голове.

Потом покрыл поцелуями его волосы, глаза, уши. Они были вместе меньше минуты. Женщина стояла, вцепившись в плечи мальчика.

Марина торопливо хватала из ящика фрукты и арахисовое масло и раздавала их всем, кто тянул к ней руки.

Потом Андерс поднял Истера за талию.

Мальчик был одет в грязные желтые шорты и голубую футболку с надписью «Джаз Фест 2003».

Марина запомнила все это, словно собиралась позже описать это кому-нибудь, допустим, агентству, занимающемуся поиском пропавших детей.

Андерс передал Истера в протянутые руки мужчины с желтым лбом, стоявшего в воде; женщина соскользнула с лодки и встала рядом с ним. Мальчик переводил глаза с Марины на Андерса и обратно; на его лице читались ужас и непонимание.

Это было хуже, чем в тот раз, когда его душила анаконда, потому что тогда он все понимал.

Он протянул руки к Марине, и она закрыла глаза.

Она оставила его. Отказалась от него.

Лодка уже отплывала, Андерс управлял ею.

Через минуту они уже мчались на полной скорости по узкой реке. Марина не открывала глаз и держалась за шест в середине лодки.

Она спокойно относилась к возможности собственной смерти и почти смирилась со смертью Андерса, но к потере Истера никак не была готова.

— Все равно они забрали бы его, — уговаривал ее Андерс. — Убили бы они нас или нет, но Истер все равно остался бы у них.

Он сделал слишком крутой вираж.

Корзинка с раппами дважды подскочила, отлетела на корму и перевернулась. Грибы поплыли по воде, маленькие пятнышки дневного света.

Марина успела поймать свою ночную рубашку и завязала ее на талии. Она пожалела, что не съела сама десяток грибов.

Ей очень хотелось опьянеть до потери сознания, узреть Бога.