Восстание вассала - Александр Смоленский

Духон сделал довольно выразительный жест руками, что могло означать что угодно: от «снова здорово» до «с какой стати?».

– Понятно, – констатировал гость. – Но кофе, пожалуй, выпью. Тем более, надеюсь, что вы, возможно, поможете мне в другом деле.

Александр намеренно пропустил эту реплику мимо ушей. Багрянский бы уж точно полюбопытствовал, в каком еще деле.

…Когда принесли кофе, Юрий Нилович неожиданно признался, что сам теперь не знает, зачем ему это пресловутое досье. Дескать, он уже предлагал Данисту воспользоваться им и тем самым, как говорится, спустить пар, отказавшись от дальнейших этапов слепой мести. Но тот гордо отказался. Сказал, пусть все течет, как планировалось.

– Не предлагать же его Бессмертнову? – словно рассуждая вслух и скосив глаза на то, как прореагирует Духон, произнес Глушко. – Ведь это равносильно тому, что самому просунуть голову в петлю.

Его собеседник никак на «крючок» не клюнул, прежде всего потому, что продолжал размышлять над гордым отказом сбежавшего из зоны олигарха. Неужели они с Багрянским были правы, когда узнали, что Данист сбежал из колонии?! Неужели и вправду жажду мести способна утолить лишь кровь? Так, кажется, говорят на Востоке…

Жаль только, углубиться в щекотливую тему не пришлось. Легкая трель звонка нарушила тишину. Звонили из приемной, чем милейшая Ольга Григорьевна нарушала негласное правило: во время переговоров не беспокоить. Если, конечно, не случилось нечто экстраординарное. Но что могло еще случиться «этакого» после того, как в пятницу позвонил Алехин? Это раньше телефон не остывал от звонков самых значительных персон.

– Ну что там? – не скрывая раздражения, спросил он.

– Так Мацкевич же… – коротко сообщила референт.

Она еще помнила те недавние дни, как все дружно обыскались Леонида Сергеевича. А тут сам объявился.

Попросив извинения у гостя, которому не оставалось ничего, как в одиночестве вновь изучать корешки книг и подписи под картинами, Духон быстро вернулся в кабинет. Он уже готов был наброситься на отставного полковника с упреками типа, мол, куда пропал, но Мацкевич перебил.

– Буду краток, как эсэмэска, – проявив чудеса несвойственной ему лексики, заговорил он. – У вас сейчас Глушко. Не отпирайтесь. Мы его давно ведем и, признаться, были очень удивлены его последним фортелем. Зачем этот «ангелочек» забрался к вам в «Хаус»? Очень прошу: будьте крайне осторожны. Ни на что не соглашайтесь…

– А вы? Где вы-то пропадали? Откуда знаете… – попытался перехватить инициативу Александр, но это ему вновь не удалось. Мацкевич был необычно резок и категоричен. Видно, обстоятельства диктовали.

– Я же сказал: только слушайте. Меня мобилизовали по тому же делу, которое заставило по весне ездить на границу. Понимаете?

– По-ни-маю, – не очень уверенно ответил Александр.

– Так что я в теме всех действий вашего гостя. Что он хочет от вас? Говорите прямо. Связь защищена.

«И это называется „в теме“? Говорит, что давно ведут Глушко, а как я увел у того досье, пропустили. Где ты, старая школа?!» – возможность пожурить гэбэшника Духону всегда льстила.

– Досье на Бессмертнова…

– Значит, я правильно вычислил. – Леонид Сергеевич мгновенно разрушил иллюзии гражданского работодателя. – Выбросите из головы. Это сегодня уже не актуально. Точнее, актуально, но не в том смысле, какой вы, возможно, себе нарисовали. У Бессмертнова имеется оригинал. Поняли? А эти сучата торгуют копией. Верните ее Глушко. Это улика. Поняли? А то нам конкретно пока не за что его прихватить.

– Даже так?

Духон не стал ничего доказывать и спорить, но удивился от души. Надо же! И его накололи «ангелочки»… Хотя теперь какая разница. Возможно, сам Мацкевич не знает, где копия, а где оригинал.

– Именно так. А взамен потребуйте лишь одно. Место, где скрывается Данист-Дантесов? Это единственное, чего мы не знаем. Теперь задача поставлена конкретно – вернуть его в зону. Любыми средствами. И вот еще. Если вдруг услышите, что беглец уже возвращен в колонию, не верьте. Тут планируется другая комбинация. Лично я был против нее, но кто меня слушает?! Продолжайте интригу с вашим гостем. Все. При встрече, бог даст, удастся перекинуться еще парой полезных слов.

Озадаченный не очень понятной ему информацией, выпущенной Мацкевичем как из пулемета, Духон медленно пошел в переговорную.

«Держи! Держи себя в руках! – командовал он сам себе. – Глушко не ребенок. И не надо пока все сразу понимать. Мацкевич тоже не ребенок. Раз говорит, значит, есть смысл. Потом додумаешь».

Вновь опустившись в кресло напротив директора «Ангела», Александр скорчил премерзкую гримасу и, как бы пытаясь найти в собеседнике поддержку, пожаловался:

– Вот, делай потом добрые дела?! Тебя же и наклонят. Или я не прав, Юрий Нилович?

– Не понимаю, о чем вы.

– Вот и я не понимаю. Казалось бы, сделал жест доброй воли. В смысле, благотворительности. Чего давно уже себе не позволял. Затем другой… Так теперь меня на всю жизнь хотят загнать в стойло дойных коров. А я не хочу в стойло! Но, получается, теперь не могу не хотеть! – продолжал на ходу сочинять себе роль Духон. – Понимаете, «Сам» обратился! Как откажешь?! На всю жизнь запишут в отказники. Так что или в отказники, или в стойло. Как вам такая перспектива?

Изображая неслыханное волнение, он вскочил с кресла и, подойдя к широким окнам, открывающим бесподобный вид на Кремль и храм Христа Спасителя, словно заглянул поверх знаменитых зубцов.

– Что там происходит за «Стенкой»? Ума не приложу… – Духон нехотя выдавил из себя этот вопрос, как бы адресованный необычному посетителю, хотя с полным основанием мог задать его самому себе. А может, и задавал. – Какие там купола они опять золотить собираются? Придется, как вы говорите, Юрий Нилович, «возвернуть» вам это злополучное досье. Наличные нужны. Причем, как всегда, срочно. Ведь в мире ничего не изменилось, товарищ. Что в кризис девяносто восьмого, что в нынешний… Так что вы мне деньги, а я вам – папочку.

Александр так и не обернулся, продолжая по-прежнему вглядываться вдаль сквозь залитый солнцем день. Поэтому и не увидел лица Глушко. На некогда боевого, уверенного в себе офицера было жалко смотреть. Только сейчас, похоже, Юрий Нилович сполна осознал, в какое дерьмо угодил. «Сейчас вновь потребует назад деньги», – только и успел подумать он, как Духон немедля подтвердил свое желание.

– Итак, я успокоился и окончательно созрел. Папочку – на деньги.

– Так я же вам признался, что папка мне, по сути, и не нужна. Данист же отказался воспользоваться ею. И потом, денег я не получал. Ищи теперь ветра в поле. Ваш Багрянский и мой Андронов, наверное, уже все распилили.

– Ну-ну! Не гневите Бога. Мой коллега и друг Багрянский отлично сыграл свою роль и, как вы говорите, после распила, свою долю мне исправно вернул. Так что дело за этим, как его, Андроновым. И поторопитесь. Мне к концу недели назначено. Если же досье вам уже не нужно, я его запросто снесу по назначению. Глядишь, зачтут за благотворительность? Так сказать, жест доброй воли.