Рома едет в Кремль - Алексей Богомолов

Президент нажал кнопку вызова на столе, и в кабинет вошла официантка с подносом, уставленным бокалами с шампанским.

— Прошу вас!

Мы разобрали бокалы, причем официантка пыталась вручить шампанское и нашему пленному, которого Жорик оперативно привязал к ножке стола, но остановилась под тяжелым взглядом Рамиля.

Глава государства пожал каждому из нас руку, а потом произнес:

— За вас, друзья мои! За победу!

Я не удержался и добавил, глядя ему в глаза:

— За нашу победу!

Он рассмеялся и сказал:

— Да-да, Владимир Владимирович тоже так любит говорить…

Мы выпили ледяного пенящегося напитка и слушали речь президента уже не так внимательно. В голове появился легкий туман, и я успел только уловить слова о том, что он подписал указ о немедленном закрытии всех игорных заведений, за исключением тотализаторов на бегах, распоряжение о ликвидации всех игровых зон, дал поручения о пересмотре договоров с сетью ресторанов быстрого питания Макдоналдс, фирмой „Кока-кола“, что-то поручал московскому мэру насчет Церетели… Через некоторое время все звуки стихли, и я погрузился в глубокий сон…

Мое пробуждение было каким-то странным. Голова болела так, как будто я после коньяка, вопреки своему обыкновению и здравому смыслу, выпил шампанского. Около моей постели стоял мой водитель Алексей Николаевич и вежливо тряс меня за плечо.

— Рома, подъем, уже семь сорок, нам ехать пора! Ну, Роман Львович, вставайте!

Я нехотя встал и поплелся в ванную. Моя жена Вера подбежала ко мне, оторвавшись от кухонной плиты, чмокнула в щеку и сказала:

— Ромочка, милый, кофе сварен, пирожки разогреты, куриный рулетик на столе, а я побежала, у меня операция через час…

Глядя в зеркало на свою сильно небритую физиономию с небольшим, но заметным синяком под глазом, я подумал, что хорошо бы расспросить водителя о том, где я вчера так прилично погулял. Душ, туалет, бритье, а затем кофе с пирожками.

— Рома, сегодня в костюме надо быть, Вера сказала, что лучше вот этот, темный.

— Леша, слушай, а где это я вчера так набрался?

— Да вы, Роман Львович, почитай уже третьи сутки спать изволили. И если бы я вас не разбудил, еще бы спали. А жена говорила, что у какого-то Медведева, что ли…

— А сейчас куда едем?

— Сказали на прием, даже машину за вами прислали, „Мерседес“. Я, правда, сказал, что лучше на своей поедем, так они ее часа полтора осматривали и с кем-то согласовывали…

— Молодец, правильно сделал! А не помнишь, выступать мне надо?

— Да вроде бы про это ничего не говорили…

Когда мы вышли наружу, я заметил, что мой двор, даже ранним утром обычно забитый машинами, подозрительно пуст. Около подъезда стояли два гаишных „Мерседеса“, мерседесовский же „пульман“, за ним мой скромный „Лексус“, а сзади два микроавтобуса. Я чинно сел в машину, Леша за руль, и наша кавалькада неторопливо выехала на абсолютно пустой Ленинградский проспект. Напротив огромного рекламного щита с надписью: „Klushka & Boxing“ — все для хоккея и бокса» мы развернулись через Третье кольцо и поехали по столь же пустой дороге к центру города. Проезжая мимо Пушкинской площади, я бросил взгляд направо, там где всегда был первый в Москве Макдоналдс. На здании горела огромная вывеска «Rogalik & Bulochka — экологическое питание». Доехав до Манежной, мы совершенно неожиданно повернули направо, вопреки всем правилам движения. Встречных, равно как и попутных, машин, однако, не наблюдалось. Мы неторопливо проехали университетские здания, Дом Пашкова и повернули налево. Въехали на Большой Каменный мост и метров через пятьдесят остановились. Я автоматически посмотрел направо. Статуи Петра Первого на противоположном берегу Москвы-реки не было! А наш кортеж тем временем развернулся и поехал обратно, спустился вниз, а затем мимо отдающих честь милиционеров стал двигаться прямо по направлению к Боровицким воротам. И тут я вспомнил все…