Ночь с вождем, или Роль длиною в жизнь - Марек Хальтер

Около полудня мы услышали шум на причале. Зрелище было настолько абсурдным, что мы не сразу поняли, что происходит. Десяток уголовников несли на стуле что-то почти бесформенное. При этом они пели, приплясывали, били в ладоши, так что все это напоминало религиозную процессию. Одеты они были в лохмотья, сквозь которые просвечивали тела в татуировках. Во главе процессии шел крупный тип с гладким, розовым, полным лицом, тогда как у всех остальных были растрепанные бороды. Охранники исчезли. Мое положение на койке ограничивало обзор, и я не мог видеть, как процессия приблизилась. Я ясно услышал, как Марина Андреевна застонала, и понял, что она узнала Эпрона. Облитин просунул голову в каюту и подал мне знак быть наготове. Я ощутил, что мотор завибрировал сильнее, но вопли зэков заглушали остальной шум.

Один голос было слышно громче прочих. Марина Андреевна ответила, но слов я не разобрал. По толчку на палубе я понял, что на нее поставили стул, потом мне показалось, что я слышу голос Эпрона. Через окошко каюты я наблюдал, как сын Облитина занял место около винтовки. И в ту же секунду я услышал Маринин крик. Я схватил револьвер и выскочил на палубу.

Сначала я встретился взглядом с Эпроном: на его лице мертвеца жили только глаза. Безбородый урка стоял в конце палубы, а остальные располагались на причале за его спиной. Они что-то выкрикивали и ржали. Урка разорвал одежду Марины Андреевны и держал ее за кисть руки. Заметив меня, он на секунду замешкался, но почти тут же толкнул Марину на ящик с рыболовными сетями и правой рукой выхватил из-за пояса нож. Я выстрелил два или три раза и попал ему прямо в грудь. Он рухнул как подкошенный. Облитин отчалил. Я полностью разрядил свой револьвер в стоящих на пирсе, но от волнения стрелял не очень точно, так что, по всей вероятности, не все пули достигли цели. Сын Облитина тоже стрелял. Урки погнались за нами вдоль причала, а судно отчаливало недостаточно быстро. Мы были всего в нескольких метрах от них, так что брошенный нож мог нас достать.

Но о ножах, которые носили уголовники, мы не подумали. Я не успел укрыться и почувствовал, как лезвие вонзилось мне в бок. Однако повязка не позволила ему проникнуть глубоко. У Марины Андреевны была резаная рана на руке. Она бросилась к Эпрону, скорчившемуся на стуле, и я снова услышал ее крик. Она продолжала кричать, пока мы не покинули порт. Из шеи Эпрона торчал нож. Его лезвие было длиной с мою кисть.

Мы смогли уплыть беспрепятственно. Невозможно было смотреть на Марину Андреевну Гусееву, лежавшую на палубе около изуродованного тела Эпрона. Три дня она отказывалась похоронить его в море. Она рассказывала покойному, как хранила в лагере брачное свидетельство, пока его не нашли при одном из более тщательных обысков. Она все время просила у него за это прощения, как будто была уверена, что именно в этом была причина страданий ее любимого. Она обещала быть хранительницей его жизни, но слова не сдержала. Когда она все же согласилась похоронить Эпрона в море, я думал, что она сойдет с ума. Замечу, что она вполне разумно обрабатывала мою рану, но не произнесла при этом ни слова.

19 сентября после спокойного плавания Облитин высадил нас в японском порту Отару, а сам направился к югу. Марина Андреевна помогла мне достичь лагеря американских военнопленных в Саппоро, недавно освобожденного американской армией. Моя рана причиняла мне страдания, но я смог получить медицинскую помощь в лагерной больнице.

Я клянусь, что все вышеизложенное является правдой.

Агент Юлиус С. Оверти

УСС (лейт. — аг.-102)

ДОПОЛНЕНИЕ

Агент Юлиус С. Оверти Управление стратегических служб (лейт.-aг.-102) скончался в результате общего заражения крови 22 ноября 1945 г. Ввиду его состояния значительная часть доклада была записана под диктовку.

После оказания первой помощи он был перевезен военным транспортом в Сан-Франциско (7 — 14 октября) в сопровождении Марии Эпрон (Марины Андреевны Гусеевой).

Ввиду специфики операции «Новая Земля» Оверти не знал подлинного имени агента Майкла Дэвида Эпрона — Джордж Манфред Мартин (звание: капитан).

Джон Г. Дентс

Директор Отдела № 407

Госпиталь Святой Марии, Сан-Франциско