Леонид обязательно умрет - Дмитрий Липскеров

Вот это номер…

Как же так!..

Он сидел на кушетке и думал о том, что Светочка испортила своей смертью ему праздник… Вот за это ей заказан путь в Вечность…

— Аура! — громко выругался Утякин.

Этим же вечером Михаил Валерианович встретился с Чарменом Демисовичем.

Ученый представил патрону все доказательства собственной состоятельности — видеоматериалы, историю болезни, исследований и прочее.

— Можем приступать с Ксаной, — предложил он.

— Когда?

— Хоть завтра!

— А когда будете хоронить жену?

— Ах, жену…

— Светочка, кажется…

— Так у нее родители…

— Завтра так завтра…

Михаил Валерианович алчно разглядывал перстень с драгоценной зверушкой на пальце Чармена Демисовича.

— После нее. Если все в порядке будет, — пояснил Чар-мен.

— Хорошо, — жадно сглотнул густую слюну Утякин.

…Она категорически отказалась.

— Почему? — вопрошал он в миллионный раз, невыносимо страдая.

— Не хочу, — последнее, что она ему ответила.

Он знал, что все кончено…

Поздно вечером Чармен Демисович стоял в огромной мраморной душевой, подставляя под колючие струи свое верблюжье старое лицо.

Неожиданно могучий старик услышал металлический звук, как будто упало что-то на мраморный пол. Как гвоздик какой-нибудь стукнулось… Он открыл глаза и разглядел в углу свою ящерку. Она лежала, скорчившись, под каплями горячей воды. Он осторожно поднял свое сокровище и не обнаружил в нем жизни. Так, кусочек золота. Недорогое ювелирное изделие.

Шептал ей в ушко, гладил тельце… Хотел плакать…

Всё…

Что самое неожиданное — Чармен Демисович необычайно этому событию обрадовался. Конечно, не плясал, не лыбился, просто что-то в душе расслабилось, то, что десятилетиями напряжено было. И только, когда расслабляешься, понимаешь, как тяжело было всегда!

Он наспех вытер свое тело махровой простыней и поторопился в спальню жены.

Он осторожно сел на краешек ее кровати и погладил Ксану по голове своей большой рукой.

— Я с тобой, — тихо произнес он.

Она не спала, а потому слышала его голос…

Она поняла его совершенно правильно. Она очень любила его. Их совместная жизнь удалась…

Чармен Демисович набрал номер телефона утякинского кабинета и коротко сообщил:

— Не получилось из меня Макропулоса… — и, не дожидаясь ответа, отключил из сети аппарат.

Чармен Демисович спустился в кухню и открыл все газовые конфорки. Убедился мощному напору сладости…

Затем он вновь поднялся в спальню жены и лег на ее кровать с краешка, подложив под щеку свою правую ладонь.

— Ты готова? — спросил он.

— Да…

* * *

Она стала жить с ним, с первой же минуты имея ощущение, будто прожила с Леонидом всю жизнь. Она совсем не улыбалась, а он не спрашивал ее почему.

Как и все прошлые мужчины Ангелины, идущие ко смерти, он был невероятно одарен любовными талантами. Но, любя ее долго и нежно, Леонид всегда отсутствовал, то ли сердцем, то ли душой…

Она знала, что Леонид обязательно умрет, а потому ничего от него не просила, лишь отдавала сама…

Как-то он сказал, что у него была жена. Сказал случайно, равнодушно сообщив, что умерла она от сложных родов…

Не жалела его, а он и не нуждался…

А потом как-то ночью, в январскую стужу, к ним в дверь позвонили.

— Кто? — поинтересовалась Ангелина.

— Откройте, ФСБ! — крикнули из-за двери. Лебеда обернулась и увидела, как в распахнутое окно вылетает он.

Сказалась старая выучка.

Ангелина бросилась к кровати на колени, нагнулась под матрас и выудила из-под него футляр. Снарядила она арбалет в три движения. Натянула тетиву…

В этот момент дверь снесли с петель, и в квартиру ворвался полковник Рыков со товарищами.

— Ушел, мать твою! — в сердцах прокричал он.

— Вижу его, — сообщила Лебеда, вкладывая стрелу.

— Где? — напрягся Рыков, моментом выхвативший из кобуры пистолет.

— Улетает, — произнесла странное Ангелина, приложив глаз к оптическому прицелу.

Они выстрелили одновременно. Она из арбалета, Рыков выпустил пулю.

Сначала пуля пробила горло Леонида, а уж затем его догнала стрела, войдя вслед за свинцом в пулевой канал.

— Есть! — сказали стрелки одновременно.

Он умер почти мгновенно, на высоте двенадцати метров от земли. Лишь хмыкнул, да утопил в наполненном кровью горле слово — «мама»…

Они стояли над телом поверженного. Два удовлетворенных солдата. Рыков был доволен отмщением за убитого Дронина. Она была удовлетворена выстрелом…

* * *

В две тысячи седьмом году в пространстве Москвы произошли тонкие вибрации, и в фундаменте гостиницы «Пекин» образовалась трещина.

В две тысячи восемнадцатом году российский ученый Утякин Михаил Валерианович получил Нобелевскую премию по медицине за фундаментальные открытия в области предотвращения человеческого старения. Его, трясущегося и полуслепого, вывезли к шведскому монарху в инвалидном кресле…

Выдающемуся ученому аплодировали стоя…

В две тысячи сорок восьмом году некого Северцева Константина, говорили, что внука какого-то известного уголовника середины прошлого века, в возрасте сорока трех лет осудили за ряд разбойных нападений на инкассаторов и приговорили к пожизненному заключению. Двое сотрудников спецслужб майора Берегиводу и майора Рыкова, династийных офицеров, отличившихся при раскрытии почти мистического дела, наградили правительственными наградами.

Неподалеку от тюрьмы, где содержали бандита Северцева, в маленькой черной деревушке, в заброшенном доме, поселилась пожилая женщина с редкой фамилией Лебеда…

Все было, и ничего не было. Не было разума, не было чувства. Было что-то другое… Все мироздание пульсировало, как сердце человеческого зародыша на двадцать шестой день…

г. Истра,

2006 год