Моя любовь когда-нибудь очнется - Чарльз Мартин

Эту книгу я задумал в декабре 1995 года. Я как раз ехал по тоннелю Хамптон-Роудс, держа путь в один из терминалов Единой службы доставки, где работал тогда на утренней погрузке посылок. Рождественский сезон уже начался, поэтому моя смена начиналась в три часа утра – или ночи, это как посмотреть. Выехал я с большим запасом, поэтому очень старался не думать о том, что приеду на работу слишком рано.

Одновременно с работой в Службе доставки я еще учился в магистратуре. Совмещать одно с другим было нелегко, поэтому, стараясь сохранить как можно больше сил для учебы, я так долго не давал воли своей писательской страсти, что сюжеты, которые подспудно бурлили во мне все это время, в конце концов взбунтовались и начали без моего ведома всплывать на поверхность, точно сливки на молоке.

Здесь я должен сделать небольшое отступление. Дело в том, что мой опыт обучения в магистратуре был поистине уникальным – порой мне казалось, что по мере того, как я продвигаюсь в изучении тех или иных наук, передо мной одна за другой вспыхивают мощные электрические лампочки, которые освещают мой путь, делают его более определенным и ясным. Этот опыт я не променял бы ни на что на свете. Мой последипломный курс оказался столь увлекательным и интересным благодаря главным образом трем людям, перед которыми я до сих пор чувствую себя в долгу. Это Дуг Тарпли, Майкл Грейвз и Боб Шихль. Спасибо вам, парни, что не погнушались новичком и невеждой и приняли меня как равного. Снимаю перед вами шляпу!

Итак, я ехал через тоннель, когда мне стало ясно, что больше сдерживаться не могу. Многие из вас наверняка помнят школьные уроки, на которых вы лепили из пластилина макет вулкана, а потом заставляли его извергаться, насыпая в отверстие соду и наливая уксус. Примерно то же самое произошло и со мной, когда я достиг середины тоннеля. Совершенно неожиданно передо мной возникла фигура мужчины, который стоял на дне заснеженного оврага и грозил кулаком Небесам. Я сразу понял, что этот человек страдает от одиночества, что он промерз до костей, что сил у него почти не осталось и держится он лишь чудом. Примерно так, думаю, чувствовал себя Робинзон Крузо после кораблекрушения – одинокий, всеми покинутый, он отчаянно нуждался в Пятнице, который один мог спасти его с необитаемого острова.