Место, где зимуют бабочки - Мэри Элис Монро

– Но машина нам понадобится и в Мексике, – возразила Луз. – Придется арендовать. Как иначе мы доберемся до места? Едва ли у них есть регулярные туристические туры до Ангангео.

– Представь себе, есть. Причем с обязательным посещением заповедника. Так что это самый идеальный вариант. В Морелии купим себе путевки на такой тур и отправимся туда в сопровождении гида. Чем плохо? Все под контролем, все организовано и все безопасно.

– Да, но сколько придется выложить за все?

– На двоих пару тысяч долларов.

– Что? У меня и близко нет таких денег!

– Но это же на все-все-все! Билеты, гостиница, еда, чаевые…

– Но у меня все равно нет такой суммы, – повторила Луз, чувствуя, как отчаяние накрывает ее с головой. Что за день! Сплошные неудачи.

Маргарет тяжело вздохнула. Потом подлила вина в стакан Луз, наполнив его почти до краев, и не забыла про свой.

– Послушай, Луз, – сделала она еще одну попытку переломить настроение подруги. – Для каждой из нас это путешествие значит слишком много. Здесь надо действовать, как говорится, по принципу «умри, но сделай». Я предлагаю сделать! И для этого давай организуем с тобой складчину. Неважно, кто из нас внесет сколько денег в общий котел. Говоришь, у тебя мало. Я доложу недостающую сумму. Ведь если бы не ты, я бы никогда не рискнула отправиться в это путешествие. Так что все справедливо. Что скажешь?

Луз облизала языком пересохшие губы и задумалась. Она машинально вертела в руках уже пустой пластиковый стаканчик и размышляла над предложением Маргарет. Подобного порыва великодушия и щедрости она от нее не ожидала. Такая рассудительная, такая практичная, ее подруга, оказывается, может быть и совсем другой. Но почему тогда все в ее душе противится предложению Маргарет? Почему в ответ на столь щедрый жест с ее стороны ей все же хочется сказать «нет»?

Наверное, потому, что она едет в Мексику не только и не столько ради того, чтобы полюбоваться бабочками. Главная ее цель – привезти на родину коробочку с прахом. И встретиться со своей многочисленной родней, вместе с ними воздать дань памяти Эсперансы, посидеть на ее могиле в День поминовения.

Есть и еще одна причина, ее самая сокровенная тайна, которой она не рискнула поделиться ни с Салли, ни с Маргарет. Даже себе она боялась признаться в том, что ею движет еще и вера в некое чудо. Ведь в глубине сердца она верит, как верили и многие ее предки на протяжении столетий, что в День поминовения душа недавно умершей – ее бабушки – вернется на родину в облике одной из красавиц бабочек-данаид. И если в этот день она, Луз, будет в родной деревне Эсперансы, то обязательно почувствует ее присутствие рядом в тот момент, когда бабочки полетят через село. Вот такая она, вера, когда веришь в то, что нельзя объяснить словами.

Луз отставила стакан в сторону и сплела пальцы рук.

– Во-первых, я хочу сказать тебе спасибо, Маргарет, – начала она самым искренним тоном. – Ты проявила настоящее бескорыстие, и я благодарна тебе за твое предложение. Но пойми и ты меня. Для меня это путешествие в Мексику значит много больше, чем просто возможность посмотреть на те заповедные места, где зимуют бабочки-данаиды. Я везу прах близкого мне человека, очень любимого, бабушки, на ее родину.

Луз вскинула руки к потолку, этакий жест отчаяния:

– Но боже мой! Без тети мне никогда не сделать все так, как надо! Как положено! Я просто обязана найти ее. – Она вскочила с кровати и в отчаянии швырнула старую записную книжку на пол. – Ну где же ты? Где ты, тетя? – воскликнула она со слезами.

– Подожди-ка! А что это там? – Маргарет не сводила глаз с брошенной на пол книжки.

Луз проследила за взглядом Маргарет. Записная книжка раскрылась на последней странице.

– Где – там?

Маргарет неловко сползла с кровати и подняла блокнот с полу. Потом снова уселась на постель, подвернув под себя ноги, и стала внимательно разглядывать последнюю страницу.

– Посмотри! Здесь какой-то номер. – Она ткнула пальцем в цифры, небрежно записанные наискосок. – Видишь? Что, если это тот самый номер, который мы ищем?

– Откуда мне знать? – уныло шмыгнула Луз. – Тут и фамилии никакой нет.

– Зато есть код Сан-Антонио!

Луз взяла в руки листок и на всякий случай постаралась загасить искру надежды, вспыхнувшую в груди.

– И что из того? Бабушка не могла так небрежно записать номер, чей бы то ни было. А уж если бы это был номер ее дочери, то она записала бы его как надо и в нужном месте.

– Ну, знаешь ли! Я тоже большая аккуратистка. Даже педантка. И во всем люблю порядок. Но когда торопишься, спешишь куда-то, то готов записать номер телефона на любом подвернувшемся клочке бумаги. Мало ли как случается… Черкнешь иной раз в спешке на обороте конверта, на каком-нибудь черновике, с тем чтобы потом записать аккуратно и где положено… Ты бы только посмотрела, во что превращается мой письменный стол к концу рабочего дня. Если выдается свободная минутка, я тут же вношу номера в свой справочник. А бывает и так, что проходит день, другой, и я уже не могу вспомнить, чей это номер. А твоя бабушка, возможно, не успела переписать этот номер на нужную страницу.

– То есть ты считаешь…

– Считаю. А что ты теряешь, в конце концов? Звони!

Луз тупо уставилась на цифры, собираясь с духом. Она не вынесет еще одной безуспешной попытки. Сколько их уже было! Да и незнакомые люди могут рассердиться, что их беспокоят в такое неурочное время.

– Ну, чего же ты ждешь, Луз?

Луз перевесилась через кровать, дотягиваясь до телефона. Сняла трубку, сделала глубокий вдох и резкими щелчками быстро набрала цифры. Раздался гудок. Она мысленно приказала себе приготовиться к худшему и взглянула на Маргарет. Еще один гудок. Маргарет, замерев в ожидании, встретилась с ней взглядом и вскинула палец вверх. Все будет хорошо. После третьего гудка в трубке послышался женский голос.

– Алло, – проговорила женщина, слегка запыхавшись. Видно, бежала откуда-то, чтобы успеть ответить на звонок.

– Вас беспокоит Луз Авила… – начала Луз, слегка откашлявшись и приготовившись уже в шестнадцатый раз задать один и тот же вопрос.

– Слава богу, – услышала она в ответ.