Жестокие игры - Джоди Пиколт

— Возьмите, — сказал он. — «Штат Нью-Хэмпшир против Джека Сент-Брайда».

Эдди поблагодарила и взглянула на постановление суда.

— Джека Сент-Брайда? — раздался голос слева.

Высокий мужчина в форме полицейского. У него были подернутые сединой волосы, слишком большой нос и множество морщин-лучиков в уголках глаз.

— Да, — ответила Эдди.

— Вы его знаете?

Она так сильно сжала бумагу, что скомкала ее.

— Думала, что знаю.

Эдди заметила, что при упоминании о Джеке в глаза незнакомца залегла печаль, как и у нее самой.

— Понимаю, — наконец произнес он. — Сам так думал.

* * *

Насколько Эдди помнила, она впервые сидела в кафе не как владелица, а как посетительница. Джей Кавано заказал полноценный завтрак, но у Эдди не было аппетита. Она боролась с желанием встать и самой сварить себе кофе.

— Я не удивлен, — заявил Джей после того, как услышал, что Джека повторно обвиняют в изнасиловании. — Насильники не останавливаются. Меня удивляет то, что я попался на удочку первый раз. — Он покачал головой и добавил: — Я полицейский, поэтому у меня невероятно развито шестое чувство: например, я за километр чувствую вранье. Клянусь небесами, я безоговорочно верил, что Джек просто школьный учитель-бунтарь, — понимаете, обычный парень. Но потом всплыло, что он из семьи Рокфеллеров, а в свободное время занимается тем, что совращает учениц.

— Рокфеллеры? — удивилась Эдди. — У Джека нет ни гроша.

Джей закатил глаза.

— Очередная ложь. — Он пожал плечами. — Приятно слышать, что он прекрасный артист. Не я один попался на удочку.

Он продолжал говорить, когда подошла официантка с заказом.

— Джек всегда был мистером Непосредственность. Взобраться на скалу? Конечно! Подменить кого-то из учителей в этом семестре? Без проблем! Но каждый раз, когда я предлагал пойти попить пивка или поиграть в теннис после футбольных тренировок, он отказывался. Говорил, что не может засиживаться допоздна. Уверял, что в семь у него встреча, — и никогда, ни разу он ее не пропустил. Я-то полагал, что это какое-то заседание на кафедре. Разумеется, потом эта девочка сказала, что в семь они встречались. Каждый вечер в семь часов, в раздевалке.

Эдди ощутила одновременно и освобождение, и тоску от встречи с этим человеком, еще одним обманутым Джеком. Однако как бы ни мучился Джей Кавано из-за предательства друга, это не он позволил Джеку пробить брешь в своей защите, проникнуть в свое сердце, в свое тело. Это не ему Джек говорил: «Я тебя люблю». Это не он слушал, широко открыв глаза, не он верил каждому слову.

— Эй, — окликнул Джей, — вы витаете где-то далеко!

— Нет, я просто думаю.

— О Джеке?

Эдди покачала головой.

— О том, как ненавижу мужчин.

— Не судите по одному Джеку. Большинство из нас намного глупее и не умеют с такой же легкостью обводить окружающих вокруг пальца, — мягко улыбнулся Джей. — Ошибки прошлого видны лучше. И когда проходит время, уже не так больно. Я десять месяцев размышлял над этим. Но до сих пор помню, как сидел за письменным столом, после того как мне пришлось его арестовать, — арестовать лучшего друга! — и удивлялся: как я, черт побери, не доглядел?

Эдди смотрела, как он протыкает яичный желток и тот растекается по тарелке. Желтая лужица с картофельными оладьями.

— Как сейчас себя чувствует девочка?

— Она ушла из Уэстонбрука. Я слышал, она занимается на дому и не общается с подружками, которые продолжают учиться в Лойале. — Он помолчал и негромко добавил: — Думаю, она просто хочет забыть о случившемся.

Вот тогда Эдди и вспомнила, что Кэтрин Марш тоже верила, будто Джек ее любит.

— Забыть не удастся, — прошептала она.

В гостиничном номере Эдди достала чемодан. Компанию ей составила Рози О'Донелл в телевизоре. Она сложила рубашки и сунула их поверх джинсов. Положила сапоги в полиэтиленовый пакет, чтобы ничего не испачкать.

— Клянусь, Джон, — заверяла Рози, — я выиграю. Я тренировалась.

Эдди взглянула на экран.

— Если хочешь стать звездой «Рискни!», многие вещи просто необходимо знать, как, например, название самого большого озера в Африке и то, что королева Нидерландов троюродная сестра эрцгерцога Франца Фердинанда. Последнее я придумала, но только завзятый игрок почувствует это.

Смех в зале. У Эдди сжалось сердце. Ей показалось, будто она слышит голос Джека: «Когда играют знаменитости, они задают легкие вопросы, — сказал он как-то. — Иначе ни одна из этих звезд не дала бы правильного ответа».

Джек дал бы. «Многие из нас глупее его», — сказал Джей.

— Сегодня в семь вечера на канале «Эй-би-си», — объявила Рози, — у меня начнется новая жизнь, уверяю тебя, Джон.

Эдди вспомнила рассказы Джека о тюрьме, о том, как знание всяких мелочей спасло его от изнасилования. Она вспомнила, как безуспешно пыталась отвлечь его от викторины, даже манила собственным телом. «Как у него в голове умещаются все эти знания?» — раньше удивлялась она.

Неожиданно для себя она принялась перебирать лежащие на столе приветственные обращения от администрации гостиницы. Тут же были и путеводитель по городкам Дартмунд и Сьюнапи, и буклет из какого-то магазина, и объявление из пиццерии, что доставка пиццы осуществляется до трех утра. Наконец ей попалась бесплатная местная газета, и, пролистав ее, она обнаружила то, что искала: программу местного телевидения.

В Лойале «Рискни!» показывали на канале «Эй-би-си» в семь вечера.

Эдди не знала и сотой доли того, что знал Джек о географии или президентах, даже о спиртных напитках. Она не знала, учтет ли суд подобное противоречие в показаниях. Единственное, в чем она была уверена: в течение получаса ничто не могло оторвать Джека от телевизора.

Даже Кэтрин Марш.

В оккультной лавке пахло, как в аптеке, и стояли ряды стеклянных пузырьков с крошечными надписями на этикетках, где хранились предметы, о которых Селена даже не хотела думать. Узкие полки забиты книгами с такими названиями, как «Привороты Анастасии», «Преображение для начинающих», «Путеводитель ведьмы-одиночки». По прилавку гордо вышагивала кошка с колокольчиком на шее, в воздухе витал какой-то дурманящий аромат.

Свет Звезды взглянула на чашку чая в руках Селены, к которому та даже не притронулась.

— Пейте. Не бойтесь, в жабу не превратитесь.

Она казалась чем-то средним между Великой Матерью и хиппи, с жидкими косами, в которых пробивалась седина, и кольцами на каждом пальце ноги. Селена занервничала. Ей почудилось, что сейчас она, как в сказке, превратится в какого-нибудь зверя или у нее вытянется нос.

Она обвела магазин взглядом.