Говорит и показывает Россия - Аркадий Островский

Березовский несколько раз говорил мне, что меня очень зовут приехать домой Таня с Валей, дружить. Интересуются и хотят поближе [познакомиться]. Я сказал ему такую вещь, которую я и потом повторял всем. Я сказал: Борь, я социопат. Я интроверт. Я занимаюсь самосожжением на сцене. Но когда я со сцены сошел, я всех вас видел в жопе. Поэтому я их поближе не знаю и знать не желаю. А у меня есть интерфейс для мира – это ты. Считай, что ты – мой министр иностранных дел^[365].

На экране он занимался такой бесстыдной демагогией и передергиванием фактов, так искусно тасовал правду и вымысел, был до того циничен в своих голословных обвинениях, что просто дух захватывало. Как фокусник на ярмарочной площади, он вызывал у зрителей и критиков изумление: “Да как же он это вытворяет?” или “Да как же ему сходит это с рук?”. Чем более невероятными и нелепыми были разоблачения Доренко, тем выше оказывалась их зрелищная ценность.

Люди верили в эти телевизионные разоблачения не потому, что их убеждали приведенные факты, а просто потому, что они подтверждали их собственные догадки: все вокруг врут и воруют. “Никто никого не «программировал». Я шептал на ухо то, что хотели слышать люди”, – говорил Доренко^[366]. Березовский обихаживал Доренко именно потому, что разглядел в нем огромный телевизионный талант, не обремененный нравственными принципами.

Вернувшись в августе 1999 года в Россию после непродолжительного добровольного изгнания, к которому его вынудил Примаков, Березовский снова угодил в больницу – на этот раз с гепатитом. Он вызвал Доренко, и тот пришел к нему с пакетом мандаринов. По воспоминаниям Доренко, Березовский занимал палату из двух комнат в инфекционном отделении. В коридоре сидел Михаил Леонтьев. В первой комнате, “зале приемов”, обнаружился Игорь Шабдурасулов, генеральный директор ОРТ. “Сам Березовский лежал в «генеральской» палате, обвешанный капельницами и кричал страшным голосом. Он нецензурно кричал: мы всех ****** [победим], мы всех ****** [победим]. Что я ему говорю? Боря, у тебя капельница кончилась? Или капельницу не ту по ошибке поставили?”^[367].

Именно там, в больнице, Березовский впервые поделился с ним планом создать кремлевскую партию “Единство”, которая должна обеспечить Путину лояльных сторонников на парламентских выборах в декабре. “Партийной эмблемой будет медведь – сможешь нарисовать медведя?” – спросил он у Доренко. Через несколько дней Шабдурасулова откомандировали в Кремль в качестве первого заместителя руководителя администрации президента – создавать партию “Единство”.

Никаких теплых чувств по отношению к собравшимся в палате Березовского Доренко не испытывал, как не испытывал он их и по отношению к Путину (которым Березовский восхищался). Однако объединиться ради уничтожения Примакова и Лужкова был готов: “Я сказал, что выжгу их, просто выжгу напалмом. Я был средоточие всей ярости”.

За несколько месяцев до этого его выгнали с работы на ОРТ именно по указанию Примакова. Кроме того, Доренко стал объектом расследования налоговиков, в чем он также винил Лужкова и Примакова. Расследование против него прекратилось ровно в тот день, когда Примакова уволили с должности премьера. Адреналин, злость и азарт вели Доренко вперед: “Я говорю: «Боря, результат будет такой: тебя повесят в первой пятерке на Красной площади. Меня повесят тоже в первой пятерке, может, в первой десятке. Мы оба будем болтаться на Красной площади повешенные». Боря говорит: «И?». Я говорю: «И поэтому мы пока закурим от души и с Богом, пошли»”^[368]. В эфире Доренко старался быть ироничным и первым делом задал вопрос: нет ли противоречия в том, что Лужков танцевал с Ельциным в 1996 году между инфарктом и шунтированием и считал его здоровым, а теперь, после шунтирования, когда Ельцину действительно лучше, он говорит, что нами правит больной человек?