Звезда Козодоя - Миядзава Кэндзи

[119]

Итак, генерал Сон Ба Ю, словно луч света, вылетел из больницы доктора По, вихрем пронесся мимо соседней больницы доктора Лин Пу, а затем пролетел мимо больницы доктора Лин Па — и помчался вниз по холму. Лошадь скакала раз в пять быстрее, и вскоре показались солдаты, устроившиеся на привал. Они с беспокойством смотрели на генерала, а затем с радостными возгласами, все как один, вскочили на ноги. Из дворца стремглав прискакал командир, отправленный туда гонцом.

— Государь проявил понимание. Расспрашивал о вас и даже слезу уронил. Теперь он ожидает вашего визита.

А ученики, между тем, принесли лекарство. Солдаты обрадовались, посыпали себя порошком и стали обмахиваться веерами. Лица всех девяноста тысяч воинов быстро очистились.

Генерал громко отдал приказ:

— По коням! Приготовиться!

Воины вскочили в седла, и разом все стихло. Лишь две лошади фыркнули.

— Марш!

Под бой барабанов и звон гонгов армия торжественно двинулась вперед.

Наконец девяносто тысяч солдат, образовав карэ — триста солдат вдоль и триста поперек — построились в боевой порядок в дворцовом саду размером в один ри.

Генерал Сон слез с лошади, медленно поднялся на помост и прикоснулся лбом к полу. Государь мягко произнес:

— Благодарю вас за тяжелый и долгий труд. Отныне будете начальником над моими генералами. Жду от вас верной службы!

Генерал-защитник северных границ Сон Ба Ю со слезами на глазах ответил так:

— В ваших словах истинная мудрость, хотелось бы достойно ответить, но не могу найти нужных слов. Я уже просто ходячий труп, поэтому вряд ли смогу служить вам, как подобает. Когда я был в пустыне, все время был начеку- не появится ли враг. Нужно было проявлять бдительность, и я расправлял грудь и зорко смотрел по сторонам, однако теперь, когда я предстал перед своим государем и слышу слова похвалы, мои глаза отказываются видеть, а спина согнулась колесом. Осмелюсь нижайше просить отправить меня на покой в родную деревню.

— Тогда назови вместо себя пятерых полководцев.

Генерал Ба Ю назвал имена четырех полководцев. А вместо пятого попросил, чтобы трем братьям-врачам Лин дали титул придворных врачей. Государь дал свое разрешение, и генерал Ба Ю ту же снял доспехи и шлем и облачился в тонкое шелестящее холщовое платье. А затем вернулся к подножью горы Судзан, где была его родная деревня, и стал там сеять и пропалывать чумизу. Постепенно генерал перестал есть: посеет чумизу, а съест всего чуть-чуть, но при том жадно пил. Под конец осени он и воду перестал пить — порой посмотрит на небо и застынет в причудливой позе, будто икота одолела.

Потом он исчез. Все вокруг говорили, что генерал стал святым отшельником, и на вершине горы Шушань поставили маленькую часовню, устроили праздник в честь белой священной лошади,[120]принесли туда фонарики и каштаны, развесили флажки.

Однако доктор Лин Па, ставший к тому времени знаменитым доктором, говорил всем, кого встречал:

— Не мог генерал Ба Ю питаться воздухом. Я осматривал генерала Ба Ю и ответственно заявляю: его легкие и его желудок — не одно и то же. Наверняка, где-то в лесу лежат его останки.

И многие с ним соглашались.