Рабы на Уранусе. Как мы построили Дом народа - Иоан Поппа

Произнося последние слова, он почти срывается на крик. И продолжает:

– Где, я говорю, дневальные, где охрана? Боже ты мой, эта охрана…

Капитан Шошу, политрук, выходит вперед:

– Товарищ полковник, предлагаю всех заменить к черту, и покончим раз и навсегда! Чем так, лучше распустить часть.

– М-да. Это идея. Но, пожалуй, мы ее еще обсудим. М-да. Пусть командиры взводов встанут справа. Лейтенант Лазэр, покажите мне вашу тетрадь командира взвода. Надеюсь, вы с ней закончили, нет?

– Я еще не успел ее заполнить, товарищ полковник.

– М-да. Арест на десять дней! Кадровик Георгиу, оформите ему ордер на арест, и в гарнизон с ним!

– Есть!

– Капитан Влэдою Александру. Покажите мне вашу тетрадь командира взвода. Вы закончили, нет?

– Не закончил, товарищ командир. Извините меня, писал с трудом, я уже не вижу так хорошо… я ведь постарше…

– Слушай, ты, умник, ты, пес паршивый, ты, мужская проститутка, ты, товарищ! Выйди вон из строя! Под арест! Георгиу!

– Слушаюсь!

Командир, кажется, спятил. Глаза его странно сверкают, его жесты нелепы. Я внимательно наблюдаю за ним и понимаю, что он не сумасшедший, а только буйный вариант Друмезы. Он хочет показать, что будет руководить частью, командиром которой его только что назначили, железной рукой и что у него никто не пикнет. И все же с Влэдою он не должен был так поступать.

У униженного, безобидного капитана Влэдою едва хватает сил пролепетать:

– Товарищ полковник, со мной такого до сих пор не случалось. Здесь мои люди, солдаты из Плоешти, которые меня знают. Я старый человек. Если вы так со мной говорите…

– Слушай, – огрызается Михаил, – я бы на твоем месте уж давно бросился с лесов!

Капитан от обиды опускает голову. Было бы нормально (но разве есть что-либо нормально здесь?), если бы капитан Шошу, партийный секретарь, взял Влэдою под защиту и вмешался. И он действительно вмешивается:

– Товарищ полковник, предлагаю назначить Влэдою, раз он нарушает дисциплину и не исполняет ваших приказаний, начальником патруля у военных срочной службы.

Михаил поворачивается к Шошу:

– Ну, в конце концов вы правы. Так и сделаем, если он напрасно поедает хлеб партии. Там тетрадь не нужна.

Все мы, командиры взводов, опускаем головы. У Влэдою ноги никуда не годятся по причине ревматизма. Он на них еле держится. Поставить его начальником патруля – это редкая жестокость.

Жизнь Влэдою напоминает роман. Его жена умерла молодой, оставив ему пятерых детей, которых он воспитал один. Двое из них сейчас студенты. По вечером Влэдою готовил детям еду и занимался с ними. Он жил на первом этаже жилого дома. Коллеги видели в окно, как он стирает детскую одежду и штопает ее. Он больше не продвинулся по званию. По должности – тоже. Бог знает, как он остался в армии, потому что по правилам не очень-то нормально быть капитаном, когда тебе за пятьдесят. Интересно и отношение его старых сослуживцев. Многие из них дослужились до полковников, и один даже был генералом. Влэдою по-прежнему оставался командиром взвода. Бывшие его коллеги по выпуску могли бы ему помочь, но не сделали этого. Когда пришла волна откомандирований на стройки, Влэдою ушел одним из первых. Он уже пять лет работает на стройках. И никогда ни на что не жалуется. Только ноги мучают его ужасно. Иногда он говорит нам с улыбкой: «Эх, ребята, я с малолетства вбил себе в голову стать офицером. И у меня единственное желание – выйти на пенсию офицером». Если его назначат начальником патруля, то наверняка он попадет в больницу, потому что он должен будет ходить по свое зоне целый день, а у него никудышные ноги. Бедный Влэдою…

– М-да! Проверяем тетради дальше. Капитан Чорней! Тетрадь!

Капитан Чорней, молодой мужчина крепкого сложения, в очках, вынимает тетрадь, делает робко несколько шагов к командиру, но из-за волнения поскальзывается на мостовой и сильно ударяется о нее головой. Его очки слетают с носа и разбиваются вдребезги, а Чорней растягивается во весь свой рост и теряет сознание. Я и Георге бросаемся, чтобы его поднять.

– Внимание!

Мы замираем на месте. Командир приближается со смехом к Чорней. Внезапно, без какого-либо повода, штабные – майор Десага, майор Буреца, Шошу, Друмеза начинают смеяться тоже.

– Вот проклятый! Хорошо притворяется! – говорит Михаил. – Ха! Завтра будем гулять на его поминках! Или через несколько дней. Я не силен в этих религиозных мероприятиях.

– Товарищ командир, если вы мне позволите…

– Молчать! Кто говорил в строю? А… Товарищ доктор… Извините меня.

Михаил остается стоять, уставив руки в бока и раскорячив ноги, в то время как доктор продолжает:

– Товарищ командир, черт бы его побрал, мне кажется, у него больное сердце.

– Ну-у-у-у? Оставьте его, товарищ капитан, оживет! Я вам гарантирую! У меня опыт!

Действительно, капитан Чорней открывает глаза. Потом с некоторым усилием поднимается. Подполковник Михаил, который между тем закурил сигарету «Кент», говорит ему:

– Я хочу видеть вашу тетрадь, Чорней!

Тетрадь Чорнея готова. Михаил достает из кармана линейку, меряет буквы, выведенные на обложке тетради и говорит, не отрывая глаз от тетради:

– Товарищ капитан Шошу, подойдите на минутку!

Шошу подходит мелкими, услужливыми шагами.

– Товарищ капитан, сколько, по моему приказу, должны быть в высоту буквы на обложке?

– Один сантиметр.

– Так и есть?

Снова прикладывает линейку к обложке, Шошу вытягивает шею, чтобы лучше видеть линейку, затем многозначительная улыбка появляется на его лице.

– Нет! Он не исполнил ваше приказание! Высота букв – только девять миллиметров!

– Значит, как обычно, – мой приказ не исполнен! – заключает торжественно Михаил. – М-да. Идем дальше. Я вам покажу, как исполняются приказы командира. Возьмем характеристику, которую дал товарищ Чорней военному. Вот, глядите, я открываю тетрадь товарища Чорней.

Михаил открывает тетрадь Чорнея, внимательно перелистывает ее, затем, видимо, найдя то, что искал, продолжает тем же тоном:

– …Возьмем наугад… М-да… Солдат Стэнилоае Георге, где ты есть?

– Он здесь, в строю, товарищ полковник, – говорит упавшим голосом Чорней, который еще покачивается на нетвердых ногах.

Из строя выходит высокий солдат. Командир приближается к нему и говорит:

– Так. Значит, тебя зовут товарищ солдат резервист Стэнилоае Георге?

– Да, – удивленно произносит человек.

– У тебя вес – девяносто килограммов, да? – спрашивает командир, читая в тетради Чорнея.

– Да, – повторяет удивленно солдат.