Вид с метромоста - Денис Драгунский

ах, эти серые глаза

– Я жду ребенка, – сказала Даша.

– Ага, – сказал Генрих Васильевич. – Вот оно как, значит…

Генрих Васильевич был Дашин начальник. Она пришла к нему просить, чтобы ее не увольняли. Дела на фирме шли плоховато. Даша узнала, что она в списке ближайших жертв оптимизации. И поэтому решилась вот так – напрямую, начистоту. Что он, не человек, что ли? Хотя его считали жестким, злым и даже капризным начальником. Но ведь человек же!

– Я жду ребенка, – повторила она.

– Что ж, – сказал Генрих Васильевич.

Снял очки, протер их салфеткой. Снова надел, посмотрел на нее. Она опустила голову, покраснела.

– Хорошо, – сказал Генрих Васильевич. – Ладно. Понятно. Работайте спокойно. А я постараюсь, – вдруг улыбнулся он, – выкрутить вам нечто вроде премии.

– Спасибо! – она подняла на него свои прекрасные серые глаза.

Генрих Васильевич вышел из-за стола, подошел к ней.

Она встала с дивана. Он взял ее руку, поцеловал.

– Я вас поздравляю, – негромко сказал он. – Это прекрасно. Но я, я… я только об одном жалею: что этот ребенок не от меня.

Она отступила на полшага и посмотрела на него. Высокий, стройный, с красноватыми обветренными щеками – горные лыжи? Сколько ему лет? На вид не больше сорока. Разведенный, это она знала точно. Красивый? Да какая разница! Умный? Безусловно. Волевой? А как же. Однако не выдержал.

– Всё, всё, всё, – пробормотал он. – Простите. Забудьте. Идите.

В следующую пятницу она не пришла на работу. В понедельник ее не было тоже. И во вторник. Генрих Васильевич в среду попросил секретаря разыскать ее.

В четверг она зашла в его кабинет и с порога сказала:

– Можете меня увольнять. У меня несчастье. Я бежала, поскользнулась, упала, сильно ударилась… и, в общем… ну, вы сами понимаете.

– Господи! – вздохнул Генрих Васильевич. – Вот беда…

Вышел из-за стола. Усадил ее на диван. Сел рядом. Обнял за плечо.

– А что врачи говорят? Дети-то еще будут? Даша, Дашенька, вы сможете еще раз забеременеть и родить?

– Да, – тихо сказала она, близко-близко глядя на него своими огромными серыми глазами.

– Вот и отлично! – сказал он, вставая с дивана. – Уверен, в следующий раз у вас всё будет хорошо. Но вы уж берегите себя! Не скачите по сугробам!

Подошел к столу, выдвинул ящик, вытащил конверт.

– Тут я приготовил для вас небольшое, так сказать, пособие… Конечно, ваша ситуация изменилась, но… но всё равно возьмите.

– Не надо, – сказала она.

– Точно? – он поднял брови. – Вы уверены?

– Вы нарочно? – шепотом спросила она.

– А вы? – он поднял брови еще выше.

У него некрасиво наморщился лоб. На лбу шелушилась кожа, а из левой брови рос толстый седой волос. На стекле очков были следы пальцев.

Вечером она сказала мужу, что передумала делать аборт, что это она сгоряча сказала, и пусть он не сердится, она его очень любит, и будущего ребенка любит, и всё у них будет хорошо.