Мы - Дэвид Николс

Летом, перед тем как Алби предстояло пойти в «большую школу», мы покинули тесную квартирку в каменном мешке Килбёрна, где вырос наш сын, и переехали за город. Я усиленно пытался представить данное мероприятие как приключение, но Алби остался при своем мнении. Впрочем, возможно, так же, как и Конни, но она, в отличие от Алби, хотя бы не корчила рожи, не дулась и не хныкала.

— Я там буду скучать, — твердил он, однозначно заявляя о своих намерениях. — И вообще, все мои друзья остаются здесь.

— Заведешь новых, — отвечали мы, будто друзей можно менять как перчатки.

Да и для Конни переезд стал сплошной головной болью. Вечера и уик-энды уходили на «сортировку вещей», что означало выкидывание барахла с безжалостностью, граничащей со злобой; старые записные книжки и дневники, фотографии, проекты времен художественной школы, материалы о художниках.

— А что с этими красками? Разве их нельзя использовать? Может быть, Алби?

— Нет. Поэтому я их и выкидываю.

Или я находил ее рисунки в помойном ведре под банками и бутылками, отряхивал их от мусора и предъявлял Конни:

— Зачем ты это выбросила? Они чудесные.

— Они ужасные. Мне стыдно за них.

— А мне нравится этот рисунок. Я его помню. Еще с того времени, когда мы с тобой только познакомились.

— Дуглас, у тебя всего-навсего ностальгия. Мы никогда в жизни не повесим его на стену. Это макулатура, избавься от нее немедленно.

— Ну а можно, я оставлю его себе на память?

— Ладно. Только чтобы не попадался мне на глаза, — вздыхает Конни.

В результате кое-что из ее рисунков и набросков я повесил у себя на работе, а остальное положил к папкам с документами.

Мы распатронили бóльшую часть детства Алби, а кроме того, его детскую одежду, одежду для девочек, которую мы купили для нашей дочери и бережно хранили в нижнем ящике комода, причем даже не из приторной сентиментальности и не в качестве экзотического тотема, а чисто из практических соображений. А вдруг у нас родится еще один ребенок, и, возможно, девочка? И мы честно пытались до поры до времени. Все, поезд ушел. Слишком поздно для таких дел.

Ну да бог с ним, ведь нас ждали перемены, нас ждало приключение, и вот в субботу после конца последней четверти в начальной школе, где учился Алби, по ступенькам нашего дома протопали грузчики. Примерно пятнадцать лет назад, когда двое молодых людей въезжали в эту квартиру, все их имущество спокойно умещалось в задней части микроавтобуса. Теперь мы были семьей, со своей мебелью и картинами в подобающих рамах, велосипедами и масками для подводного плавания, гитарами, ударной установкой и пианино, обеденными сервизами и чугунной кухонной утварью и прочими пожитками, заполонившими некогда студенческую квартирку. Новые владельцы были молодой парой, лет двадцати, с младенцем на подходе. Они нам понравились еще во время показа. Мы оставили им бутылку шампанского на деревянном полу, в свое время собственноручно нами ошкуренном и покрашенном. Пока Алби ждал в машине, мы с Конни переходили из комнаты в комнату и закрывали двери. Фургон, перевозивший вещи, благополучно заблокировал улицу, так что времени на сантименты не оставалось.

— Ты готова? — спросил я.

— Полагаю, что да, — прошептала она, уже спускаясь по лестнице.

Я захлопнул дверь и кинул ключи в почтовый ящик.