Свои - Валентин Черных

И как чаще всегда бывает, все планы рушатся при появлении незапланированной женщины.

В Доме кино я встретил Органайзера с подругой. Подруга невысокая, даже маленькая, поэтому на небольшой площади тела, обтянутого тонким трикотажем, очень вызывающе выделялись грудь, тонкая талия и попка.

— Я Милка, — представилась она и посмотрела на меня внимательнее, чем смотрят только что познакомившиеся люди. Я тогда не знал, что похож на ее первого мужа. Тот же российский тип — светлоглазый, с размытым лицом, коренастый.

Ее же лицо было грубовато-точным. И нос очень определенный, и подбородок, и темные глаза, рыжеватые волосы. «Наверное, у нее очень нежная кожа», — подумал я и в тот же вечер в этом убедился.

Из Дома кино мы поехали на квартиру Органайзера. Ее муж был в Женеве. К нам присоединились Милка и филологическая супружеская пара, которая жила в одном доме с Органайзером.

Органайзер, бросив курить, не разрешала курить в квартире. Милка, зная о запрете, предложила мне:

— Пошли покурим в спальне?

— Мила, в этом доме запрет на курение.

— Я знаю. Но в спальне есть балкон. Мы приоткроем туда дверь и покурим.

Мы прошли в спальню, я приоткрыл балкон.

— Кстати, я не Мила, а Милка. Мне так больше нравится.

— Хорошо, я так буду вас называть. Но не сразу.

— Ты очень добропорядочный?

— Не очень.

— Это мне больше подходит.

Я курил очень редко, только легкие и хорошие сигареты.

— «Мальборо», — определила она сигарету на вкус почти в полной темноте. — Вкусно.

Она курила, чуть приоткрыв дверь на балкон. Я стоял сзади и вдруг почувствовал, как она подалась назад, прижалась, мне показалось, подвигала своими бедрами, будто удобнее пристраиваясь. После таких движений возбуждение возникает почти мгновенно. Я приподнял платье и, совсем как мальчишка, стал стягивать с нее трусики, ожидая сопротивления. Но она не сопротивлялась, даже помогала мне. Она уперлась в подоконник — так встать, чтобы мужчина не почувствовал никакого неудобства, могла только очень опытная женщина, я тогда это отметил. Когда я заторопился, она сказала:

— Не торопись. Никто не войдет.

— Почему?

— Они воспитанные. Подожди, я в ванную, — попросила она, поняв, что я уже выравниваю дыхание. И снова меня удивили ее опыт и предусмотрительность. Она вернулась из ванной с горячим влажным полотенцем, расстегнула мой ремень, сдернула брюки вместе с трусами и протерла полотенцем в промежностях. Застегнув молнию, она осмотрела брюки и сказала:

— Никаких следов. Очень аккуратный мальчик.

Потом мы ужинали. Она выпила вина и незаметно уснула, доверчиво прислонившись ко мне.

— С ней такое бывает, — сказала Органайзер. — Устает.

Супружеская пара уехала. Милка спала на диване, я помогал Органайзеру мыть посуду.

— Кто она? — спросил я Органайзера.

— Из института Баскакова.

Так обычно называли НИИ киноискусства — по имени директора.

— Специалист по чему?

— По венгерскому кино.

— Замужем?

— Разведена.

— Дети?

— Двое. Сыну — десять, дочери — семь.

— Когда же она успела?

— Некоторые девушки очень рано выходят замуж. Ей не позавидуешь. Алименты мизерные. Живет в коммуналке. Отец — специалист по утилю. Принимает тряпье, бумагу. Мать — билетер в кинотеатре.

— А почему венгерское кино? Ее отец или мать — венгры?

— Они евреи, — сказала Мила. Она стояла у двери на кухню и, вероятно, уже некоторое время слушала наш разговор. — И я еврейка. Хотя, как говорят, не очень типичная.

— Не очень, — подтвердила Органайзер.

— Я поехала домой, — сказала Мила, — иначе не успею на метро.

— Я отвезу вас на машине.

Она жила у Рижского вокзала в одном из старых деревянных двухэтажных домов — когда-то на одного владельца, а теперь на десяток семей.

— Не приглашаю, — сказала она мне. — Дети и родители уже спят.

Ее телефон я узнал у Органайзера и позвонил в конце недели. Я долго ждал, пока ее позовут.

— Как вы смотрите, чтобы сегодня поужинать? — предложил я.

— Не могу, — ответила она. — Сегодня наш день стирки. Сегодня наша очередь на ванную.

— А завтра? — спросил я.

— Очень хочу, — ответила она, — но можно не вечером и не в ресторане. Мне рассказывали, что у тебя квартира с видом на канал. И можно сидеть у окна и смотреть на проплывающие теплоходы. Можно я приеду к тебе?

— Буду очень рад.

— А можно с утра? Мне так надоела моя коммуналка. И не надо никакого ресторана. Я куплю на рынке мясо и приготовлю. Что ты любишь?

— Шашлык.

— Будет шашлык.

— Купи мяса побольше. Я оплачу.

— Ты все услуги оплачиваешь?

— Все.

— Тогда мне эти самые услуги оплатят в первый раз в жизни. Диктуй адрес.

Я запомнил эти два наших первых дня. Все началось, как у всех. Она приехала, тут же пошла в ванную, и через несколько минут мы уже лежали в постели, потом она поджарила шашлык, мы пообедали, выпили красного вина и снова легли. Потом она попросила:

— Можно я посплю?

И уснула до вечера. А ночью мы сидели у окна и смотрели на проплывающие мимо теплоходы, я спрашивал, она отвечала.