Boss: бесподобный или бесполезный - Рэймонд Иммельман

– Ну, у них обоих сейчас трудный период. Они вообще не ладят друг с другом. Кажется, один из них плохо отозвался о работе другого, и того не повысили в должности. С тех пор они на ножах. А теперь, когда у нас возросли объемы производства, отдел контроля готовой продукции оказался завален работой. Один из этих людей пропустил брак. Другой это вовремя заметил и обвинил коллегу в некомпетентности. Старая вражда вышла на новый виток, и накопленная злоба вылилась вот в такую потасовку.

– А нельзя их развести в разные стороны? Скажем, перевести в другие отделы?

– Но они хорошо выполняют свою работу, сэр. Мне бы не хотелось их терять, особенно сейчас.

Грэг кивнул. Да, сейчас самое главное – заказ для «АзияКомНэт».

– Может, как-то наказать их?

– Не думаю, сэр. Ведь то, что вы видели, – не нарушение.

Грэг снова кивнул.

– Ну, тогда вам самому придется улаживать их конфликт.

Мастер согласился и ушел.

Сразу же после этого в кабинет вошел Дэннис.

– Что случилось? – спросил он и щелкнул Грэга в плечо. Грэг стал рассказывать и вдруг запнулся на полуслове.

– Живот заболел? – съязвил Дэннис.

– Вовсе нет, просто я понял, какая следующая характеристика племени.

Грэг достал блокнот и написал на нем несколько слов. Затем он подошел к доске и прилепил туда листочек. На нем было написано:

Характеристика племени № 14.

У сильного племени есть четкий и всем понятный МЕХАНИЗМ ПРАВОСУДИЯ.

Дэннис удивленно рассматривал эту надпись.

– Но ведь у нас есть в компании дисциплинарный кодекс. Если нарушение серьезное, то для этого есть система федерального правосудия.

– Да, я знаю, но благодаря сегодняшнему происшествию я понял, что порой возникают ситуации, которые нельзя разрешить при помощи внутренних и внешних дисциплинарных механизмов. У нас тут под одной крышей работают такие разные люди! Между ними неминуемо возникают трения, и мы не знаем, как с этим справляться. Мы считаем, что мастера должны влиять на отношения между рабочими, но мы не учим их, как вести себя в сложных ситуациях, когда их компетенции не хватает, но передавать дело в суд тоже вроде оснований нет. Мы ждем от них соломоновой мудрости. С одной стороны, мы хотим, чтобы мастера бок о бок трудились с рабочими, но, с другой стороны, мы считаем, что они будут действовать как наши полномочные представители. Если они слишком часто приходят к нам за помощью, мы начинаем думать, что они не справляются со своими обязанностями. Так что наши мастера находятся между двумя огнями.

Дэннис фыркнул.

– Немного похоже на сосуществование федерального правительства и правительства штата. У меня всегда возникает неприятное чувство, словно я что-то нарушил, только не знаю, что. Конгресс и правительство штата каждый год издают сотни новых законов. Основная масса людей никогда не слышала об этих законах и понятия не имеет, где их можно прочесть.

Грэг одобрительно кивнул.

– Наверное, стоит поделиться нашим открытием с Батчем. Сейчас узнаю, на месте ли он.

Батч был на работе. Он сам снял трубку.

– Привет, Батч, это Грэг.

– Слушаю, – ответил Батч.

– Тут рядом со мной мой коллега, Дэннис, я вам про него говорил. Он тоже очень заинтересовался вашим учением о племенах. С вашего разрешения я переключу телефон на громкую связь?

– Здравствуйте, Батч, – сказал Дэннис, – вы кардинальным образом изменили все мои представления о том, как сделать работу компании эффективной.

– Ну, если вы нашли для себя что-то полезное, это неплохо. Я рад.

– В самом деле, изменение отношения к работе происходит у нас на глазах.

– Охотно верю.

– Мы считаем, что обнаружили еще одну характеристику племени, – вмешался в их беседу Грэг.

Он громко прочитал последнюю запись на листке. Батч молчал. Дэннис обеспокоено посмотрел на Грэга. Тот поднес палец к губам. Наконец Батч отозвался:

– Ты прав. Правосудие – это очень важный вопрос. Каким, по-твоему, должен быть механизм осуществления правосудия в племени?

Грэг не знал, что ответить.

– Ну, я думаю, что должны быть определенные нормы поведения, какие-то установки, которые все в компании знают и принимают.

– Должен ли этот механизм правосудия включать в себя традиционную систему – с законами, судами и юристами?

– Ну, наверное, да… Мы так думаем.

Батч не ответил.

– Значит, нет? – спросил Грэг.

– Зачем нужен механизм осуществления правосудия у вас в компании, где не бывает убийств, государственной измены, угроз физического насилия и прочего?

– Ну, правосудие нам нужно для того, чтобы сделать компанию более безопасной и чтобы люди лучше работали. Мы же никого не собираемся вешать или сажать в тюрьму.

– Интересное замечание. А какой прок от тюремного заключения или от казни?

Грэг задумался. Дэннис слушал их диалог с большим интересом. Он придвинулся к телефону и сказал:

– Они нужны, чтобы наказать виновного.

– Верно. А что ощущает при этом жертва?

Дэннис напряженно думал, потирая лоб.

– Да, казнь преступника жертву не воскресит.

Батч хмыкнул.

– Я путешествовал по Африке и был очень удивлен эффективностью системы правосудия в среде туземцев. У них ведь нет судов, юристов и тому подобного. Между системой правосудия у нас и в Африке есть два интересных отличия.

Наша система – карательная. Наказание преступника осуществляют посредством судов, законов и решений присяжных заседателей. Жертва дает свидетельские показания и выступает лишь источником информации. Жертвы сами должны справляться с психологической травмой и возмещать ущерб от преступления.

Система правосудия в африканских племенах ориентирована на восстановление справедливости и возмещение ущерба. Поскольку все они живут бок о бок и их выживание зависит от общей сплоченности, для туземцев очень важны хорошие отношения между соплеменниками. Племя сразу же начинает разбираться, возмещая пострадавшему физический и моральный ущерб – чтобы скорее восстановить согласие.

Второе отличие такое. В нашем обществе процесс судопроизводства оторван от повседневной жизни. Почти никто из нас не видит его результата. А для членов племени правосудие – это просто часть жизни, в которой все принимают участие и которая учит, как себя вести. Вождь и старейшины выступают судьями, обвинителями, исполнителями приговора и стороной, восстанавливающей справедливость. Все видят, как выносится приговор, как его приводят в действие и как пострадавшему возмещают потери. И все понимают, что такое хорошо и что такое плохо.