Год в Касабланке - Тахир Шах

— Что это?

— Богатство.

Хамза взял у Медведя папку и положил ее на стол. Я развязал ленточку и открыл папку. Внутри лежало несколько пожелтевших бумаг и план участка, на котором стоял наш дом.

Я спросил, что это значит.

Осман показал на план.

— Вы — владелец дома гангстера.

Хичама Харасса похоронили на склоне холма в тени тополей на южной окраине Касабланки. Могилу обозначили палкой, воткнутой в холмик свежей земли, вокруг которого лоскутным одеялом раскинулось множество других могил, сверкавших белыми камнями на закатном солнце.

Я отправился к этому могильному холмику и смотрел на тень от воткнутой в него палки, которая указывала на восток. На кладбище царила такая тишина, какую редко встретишь в Касабланке, мирная тишина.

Сторожа умоляли меня не посещать могилу старика. Они говорили, что нет в Марокко места более опасного, чем кладбище, особенно в сумерки.

— Когда солнце заходит, — сказал Медведь, — джинны поднимаются из могил и ищут свеженьких людишек.

Первого июля Камаль вернулся из порта с контейнером моих книг. С помощью какого-то удивительного приема он ублажил цензоров и избежал штрафов. Как и всегда, я и понятия не имел, что там мой помощник наплел таможенникам, если он вообще с ними разговаривал.

В этот вечер мы с Рашаной перебрались наверх в нашу новую спальню, а дети в свою — через зал напротив от нашей. Почти целый год мы ютились вчетвером в маленькой комнатке внизу. Переезд в главное здание был подобен достижению зрелого возраста — немного страшновато, зато сколько возможностей. Словами не описать то наслаждение, которое мы испытали, улегшись в нашу кровать и наконец осознав, что ремонт закончен.

В первый вечер в нашей спальне наверху я сразу же упал головой на подушку. Мы лежали рядом с Рашаной и вдруг одновременно рассмеялись. Нам трудно было поверить в то, что мы наконец-то в своей собственной спальне. Рашана положила руки под голову и смотрела в потолок.

— Мы можем продать этот дом и начать все сначала, — сказала она.

Я пришел в ужас, вспомнив обо всех тех проблемах, которые нам пришлось решать с архитектором, рабочими и джиннами.

— Ты что, с ума сошла?

— Нам было тяжело, — ответила она, — но это была настоящая жизнь.

Мне показалось, что с души моей свалился тяжелый груз. Конечно, еще много сложностей ожидало нас впереди. Мы просто плыли в океане проблем. Но сейчас испытывали небывалое удовлетворение оттого, что, преодолев множество трудностей, стали более сильными и цельными натурами. Но самым приятным было то, что нас наконец приняло Марокко, мы нашли признание у наших сторожей и у Дома Калифа.