Моя любимая жена - Тони Парсонс

— Вот так. Жесткие суставы. И боль.

— Так у нее артрит? — спросил Билл. — Когда жесткие суставы и боль, это называется ревматоидный артрит.

— Стареет, — сказала она, морща лоб. — Моя мама стареет.

— Цзинь-Цзинь… ты прости меня… за те слова. Мне до сих пор стыдно.

Билл крепко обнял ее. Цзинь-Цзинь засмеялась и поцеловала его. Чо-Чо внимательно смотрел на взрослых серьезными, совсем не детскими глазами. И тут в квартиру вошел молодой человек, неся сложенную детскую коляску и потертый чемодан.

— Большое спасибо, Брэд, — с такой знакомой чопорной вежливостью поблагодарила его Цзинь-Цзинь.

Брэд? Откуда взялся этот долбаный Брэд?

Билл смотрел, как этот парень вносит вещи в гостиную. Футболка, джинсы, накачанные мускулы. Дело портили лишь очки. А так — почти секс-символ в духе Лиама Нисона.[79]Странное противоречие: очки придавали Брэду вид человека слабого, тогда как мускулы не позволяли счесть его законченным хлюпиком. По его облику было видно, что живет он в свое удовольствие, а не гнет спину, чтобы содержать семью. Наверное, преподает китайцам английский. Ублюдок Брэд.

— Брэд, познакомься: этой мой бойфренд Билл, — сказала Цзинь-Цзинь, улыбаясь им обоим.

Они пожали друг другу руки. Билл нацепил маску вежливого безразличия.

«Кем бы ты ни был, мне на это наплевать».

— Я живу этажом выше, — сообщил Брэд.

Австралиец? Нет, скорее из Новой Зеландии.

— Возвращался из спортзала. Смотрю, Цзинь-Цзинь с ребенком вылезают из такси.

У него еще хватало наглости потрепать Чо-Чо по щеке волосатыми пальцами!

— Не буду вам мешать, — сказал Брэд, улыбаясь Цзинь-Цзинь.

Билл прекрасно понимал, чего этому красавчику от нее нужно. Как же, помог вещи занести. Ублюдок…

Когда он ушел, Билл подхватил Чо-Чо на руки. Цзинь-Цзинь занялась обычными делами, какими занимается любая женщина, вернувшаяся из поездки. Радость Билла сменилась подозрением. Пока Цзинь-Цзинь гремела посудой на кухне, он качал малыша и одновременно воссоздавал в памяти все недавние эпизоды. Билл вспомнил, как Брэд ей улыбался, внося чемодан и коляску, как она коснулась его руки, знакомя их. Он вспомнил интонацию, с которой Цзинь-Цзинь произнесла «мой бойфренд». Решила раззадорить этого парня? Показать очкарику, что она востребована?

А может, наоборот? Может, она показывала ему, Биллу, что такие, как она, не останутся в одиночестве?

Появляясь из кухни, Цзинь-Цзинь улыбалась Биллу. И он тоже улыбался, продолжая думать о своем. Смазливый новозеландец быстро сообразит, что бойфренд бывает здесь редко, и у него предостаточно шансов трахнуть Цзинь-Цзинь. Он не дурак, этот ублюдок Брэд. Скоро он поймет, что она не доверяет бойфренду. Да и как доверять тому, кто однажды уже предал? Так почему Цзинь-Цзинь обязана хранить верность предавшему ее?

Мысль была чудовищная. Билл гнал ее, хотя что-то внутри его подсказывало: Цзинь-Цзинь отплатит ему той же монетой.

— А мы вчера ездили в Яндун. Место преображается прямо на глазах, — сказала Тесса Девлин. — Настоящая ожившая сказка. Вы даже не представляете. Восхитительные дома на месте… козьих ферм, что ли? Не знаю, что у них там было.

Она взглянула на мужа, словно ожидала подсказки. Девлин молчал.

— Знаете, мы всерьез подумываем купить один из тех прелестных домиков. Если бонусы на следующий год оправдают наши надежды… — Она подняла бокал, качнув им в сторону Шейна и Билла. — Не сбавляйте темпов, мальчики.

Билл и Шейн вежливо засмеялись.

— Мы и так трудимся не покладая рук, — сказал Шейн.

— Наверное, там воздух намного чище шанхайского, — вступила в разговор Бекка. — Должен быть чище.

— Естественно. Это так здорово — выбираться на уик-энд из шанхайской клетки. — Тесса махнула официанту, требуя принести еще шампанского. — Представляете, мальчишкам есть где побегать по настоящей земле. Это вам не вылизанные шанхайские парки.

— Согласен, — подхватил изрядно захмелевший Девлин.

Честно говоря, остальные мужчины тоже были далеко не трезвыми. Поводом собраться послужило возвращение Бекки и разрыв Шейна с Росалитой. Одна жена вернулась, другая ушла. Сначала решили, что просто посидят часик-другой. Но когда попадаешь в рестораны Бунда, время начинает течь по-иному. Количество выпитых бутылок растет само собой, а желание встать и разойтись тоже само собой пропадает.

— Пусть сорванцы резвятся. А то так и вырастут, не понюхав настоящей мальчишеской жизни, — пьяно засмеялся Девлин.

Их было шестеро: Билл с Беккой, Девлин с Тессой, Шейн и блондинка из Южной Африки — новая приятельница Тессы по фитнес-центру. Блондинка принадлежала к прослойке иностранцев, которая появилась в Шанхае совсем недавно. На вопрос, чем она занимается, женщина назвалась стилисткой. Сама она в подробности не вдавалась, а собравшихся это не особо интересовало. Тесса пригласила ее для Шейна, желая помочь ему исцелить душевную рану, нанесенную внезапным уходом Росалиты. Однако замысел не удался. Шейн с его прямолинейностью мачо пришелся блондинке не по вкусу. Австралийцу она тоже не понравилась. Он больше пил, чем говорил. Чувствовалось, что он предпочел бы сейчас оказаться в каком-нибудь баре, среди незнакомых людей, чем слушать всю эту болтовню. Но по мере того как на столе прибавлялось пустых бутылок, его интерес к южноафриканской стилистке начал проявляться все заметнее.

— А не закончить ли нам этот милый вечер в постели? — без обиняков спросил австралиец.

— Я непременно закончу его в постели, — ответила блондинка, глядя перед собой. — Только не с вами.

— Видела местных крестьян, — рассказывала Бекке Тесса. — В целом выражение «чумазые китаёзы» — не преувеличение. Дети у них похожи на маленьких трубочистов. Просто уличные мальчишки из романов Диккенса. Честное слово. Сразу вспоминаешь этого… как его… Ловкого Плута.[80]Они тупо глазеют на вас и все. Представляете? Стоят и глазеют. Похоже, больше они вообще ничего не умеют.

— Я тоже видела нечто подобное в «Плаза-66»,[81]— оживилась блондинка, поворачиваясь к Тессе. — Они там торгуют часами. Вонь от этих торговцев такая, что меня едва не стошнило.

— Не надо их так строго судить, — мягко, не собираясь вступать в спор, сказал Билл. — Половина из этих ребят вообще не бывала в школе. И почему они грязные — тоже понятно. Они целыми днями работают на полях вместе с родителями. Хотите знать, куда уходит половина бюджета китайских сельских школ? На обильные банкеты для школьных инспекторов. Учителя не смеют заявить этим важным шишкам, что сами живут впроголодь.