Бульон терзаний - Ольга Лукас

Владимиру удалось выторговать у руководства три тысячи рублей на декорации. Существовала, оказывается, такая графа в бюджете будущего спектакля, как «непредвиденные расходы».

– Бери и расходуй! – сказал щедрый Петр Светозарови. – Но чтоб после спектакля эту фанеру забрали к нам в офис. Сделаем перегородки в кабинетах. Зачем искусству пропадать? Ты же говоришь, рисовать будет настоящий художник?

– Настоящий! – заверил режиссер. – С отличием!

Зеленую краску Умпалумп отверг – пришлось Владимиру тащиться в «Арт-Табурет» во внеурочное время, чтобы подвезти черную. Вдобавок эта творческая личность затребовала дверных петель и ручек. И то и другое, по счастью, нашлось на складе в «Росинках» – и в «непредвиденные расходы» залезать больше не пришлось.

Владимир положил возле фанерных щитов два полиэтиленовых пакета: один, побольше, с краской, другой – с кисточками, дверными ручками и петлями. Он хотел было уже на цыпочках выйти в коридор, но тут появилась Матильда с толпой экскурсантов.

– А это режиссер Виленин, чья креативная постановка откроет наши театральные встречи, готовится к репетиции со своей труппой. Не будем его отвлекать и пройдем дальше. Вон в том углу находится третья веб-камера, и вы всегда можете увидеть на нашем сайте то, что происходит в пространстве сцены. Теперь у вас есть полчаса на самостоятельный осмотр. Пожалуйста, ссылки на все материалы присылайте мне на почту.

Экскурсанты пощелкали телефонами и фотоаппаратами и удалились.

– Вот, – сказала Матильда, – выгуливаю блогеров. Делаю вам рекламу.

– Какая веб-камера? – спросил Владимир. – Мы тут репетируем, а она все транслирует?

– Конечно. Как маленькие прямо.

– Приличные люди о таком предупреждают заранее.

– Приличные люди хотя бы из вежливости сами заходят на сайт, если им некогда разместить ссылки в социальных сетях! – отрезала Матильда и удалилась вслед за блогерами.

Уязвленный Владимир в тот же вечер изучил сайт «Арт-Табурета» и немного успокоился – среди ссылок, ответвлений и информационных поводов найти веб-трансляцию мог лишь тот, кто задавался такой целью. Первая камера была установлена над входом, вторая – в одном из тренинговых классов. Несмотря на поздний час, там сидели какие-то менеджеры и беззвучно открывали рты – должно быть, что-то пели или выкрикивали речевки. Звука камера не передавала, и на том спасибо.

Несколько дней Владимир отчаянно репетировал в офисе с «отстающими»: Петром Светозаровичем, Молчалиным и Снежаной. В такие моменты ему казалось, что спектакль надо как минимум перенести на апрель, а лучше – совсем отменить. Потом приходила Ульяна, он учил ее «переводить» монологи Чацкого, чтобы зрителям было понятно: это именно перевод. И думал: «Вот славно-то как выходит, поскорей бы уже премьера, чтобы все мирные элитные мебельщики увидели это!»

На очередной репетиции с Софьей и Молчалиным Владимир волевым решением урезал этой парочке текст, сделав ставку на внешнюю привлекательность и пластичность главных героев.

– Ты идешь сюда с левой ноги. А ты выходишь как на подиум, тут поворачиваешься, чтобы все смогли разглядеть твое платье. Теперь – возьмитесь за руки и кружитесь молча, говорить будет Лиза. Она вас разнимает, вот так, а вы у нее над головой вновь сцепили руки. Теперь вот так. А теперь Софья обнимает, а Молчалин стоит как статуя. Ладно, пойдет. Только не забудьте последовательность.

Владимир собрался уходить, а Снежана продолжала прижиматься к Дмитрию, уже просто так, делая вид, что ужасно замерзла.

– Я же не прошу многого, просто обними меня, как подругу! – потребовала она.

Режиссер покинул место действия, оставив парня выпутываться самостоятельно.

Нина сидела на своем рабочем месте, вид у нее был встревоженный.

– Мы освободились, артисты еще там, – доложил Владимир.

Реакции не последовало. Нина смотрела куда-то в сторону и молча шевелила губами.

– Эй, ты чего?

– Да ерунда, – принужденно улыбнулась она, – разберемся.

– Ну, разбирайтесь тогда. А можно я быстренько в Интернет выгляну? С твоего компьютера?

Нина пустила его за стол, а сама отошла в сторону с каким-то списком: очень сильно переправленным и исчирканным чернилами разных оттенков.

– Десять сюда – но тогда минус пять, а смысл? – бормотала она. – А если семь сюда, а три… Нет, тут же еще одиннадцать! Да что ж такое!

Владимир, который уже несколько дней шпионил за Умпалумпом, позабывшим про декорации, по памяти набрал в браузере адрес «Арт-табурета» и нашел нужную веб-камеру. Появилась надпись: «Изображение загружается». Вот сейчас загрузится, режиссер увидит пустую сцену и сваленные в глубине листы фанеры и позвонит дочери. Потому что дальше тянуть нельзя.

Нина что-то снова зачеркнула в своем списке, потом вписала пару слов. Изображение все еще загружалось, и тут появилась Лариса.

– Чего делается вообще в моей жизни! – сказала она громким шепотом, так что было слышно и Владимиру, сидевшему за столом поодаль.

Нина не реагировала.

– Мой-то уже имена будущим детям придумал! Исидор, Каролина и Феофил!

– Он их с моделями мебели не перепутал? – поинтересовалась Нина.

– Не. Для мебели слишком просто. Мебель требует многозначности. Это Эдик так говорит. Я вот только не понимаю – зачем имена придумывать, если все равно бросишь… Да еще и с тремя детками…

– Да не бросит он тебя! – взорвалась Нина. – Что ты ходишь и твердишь одно и то же: «бросит, бросит». Себя мучаешь, а меня достала уже!

– А чего это ты на меня, вообще, кричишь?

– Да потому что! Тут проблемы, а ты все о своем Эдике!

– Я же не знала, что тут проблемы, – примирительно сказала Лариса. – Ты объясни, чем орать.

– Я не ору, – тихо сказала Нина, – у меня мест в зале не хватает. Ты же помнишь: всем артистам по билету. Всем сотрудникам – по два. Плюс список гостей Светозаровича. Плюс ВИП-персоны. А зал маленький, мест мало, сама видела! Даже если привезти дополнительные стулья или там, на месте, взять – все не помещаются. А Светозарович сказал: решайте эту проблему как хотите, меня не отвлекайте. У него потому что свои проблемы. Я с утра уже сижу над этими списками, вписываю, вычеркиваю – ничего не получается. Некуда сажать народ! А посадить надо.

– Я ведь не знала, – примирительно сказала Лариса, – я думала, у тебя все под контролем. Никто же из наших особо не собирался.