Дорога соли - Джейн Джонсон

После нападения на селение прошло пять месяцев. Мариата мало что помнила о том, как они перебрались из Адага в Имтегрен. Боль в груди была так сильна, что она почти ничего не замечала вокруг. Они пересекли долину Азауаг, вошли в Тамесну и направились к северу. Все это время Мариата не притронулась к пище и только отворачивалась, когда ей что-то предлагали. По ночам она с открытыми глазами лежала на одеяле, постеленном прямо на земле, смотрела на звезды, прижав к сердцу маленький обрывок порыжевшей от крови ткани цвета индиго. Утром братья находили ее все в том же положении, и им становилось страшно. Они творили заклинания против дурного глаза, когда думали, что отец их не видит, боясь, что он их за это отшлепает.

— Если ваша мачеха увидит, что вы ведете себя как невежественные бродяги, то выгонит нас всех из дому. Мы теперь должны быть людьми современными, так что привыкайте заранее.

Впрочем, когда они пересекали пески и началась буря, которая вполне могла поглотить их всех, сыновья слышали, как отец бормотал заклинания, пытаясь умилостивить джинна.

Мариата не произвела благоприятного впечатления на свою новую семью. Болезненно-бледная, прихрамывающая, черные глаза потускнели, как прогоревшие угли. Она выглядела так, будто в любой момент готова была отправиться в мир иной. По правде говоря, ей самой этого хотелось. Молодой женщине казалось, что из нее безжалостно выдрали душу, оставив лишь пустую телесную оболочку. День за днем она проживала как живой труп, могла только непрерывно оплакивать Амастана, и лишь беспокойный сон давал ей некоторую передышку.

— Ну и что ты собираешься с ней делать, Усман? — ворчала на него новая жена. — Ты говорил, что твоя дочь будет помогать мне по хозяйству, станет присматривать за мамой Эркией, а она, смотри, целыми днями сидит во дворе, уставившись в стену, и я не могу загнать ее в дом. Кажется, девчонка боится лестницы. Ты можешь поверить в этакую чушь?! Представляешь, как трудно будет найти ей хорошего мужа. Все кругом только и твердят, что она сумасшедшая, вдобавок стоит одной ногой в могиле!

— Я уже говорил, моя дочь благородных кровей, принцесса народа кель-тайток. Я привез ее сюда не для того, чтобы выдавать замуж. Здесь она в безопасности.

Айша злобно посмотрела на него, вскинув вверх элегантно подведенную бровь. Она еще не совсем привыкла к своему новому мужу, не была уверена в том, насколько он способен терпеть ее сварливый нрав.

«Но погоди, — думала Айша. — Придет время, и ты получишь свое».

Когда он уходил на работу — Усман, его сыновья и тесть строили новый магазин. — Айша вместе с мамой Эркией и младшей сестрой Хафидой выходили во двор и принимались донимать Мариату — им плевать было, что она принцесса.

— Ну-ка, вставай, лентяйка, деревенщина ты этакая! — кричала Эркия, но Мариата только молчала в ответ.

— Да что с ней говорить, она ж идиотка. Ее укусила какая-то блоха. Посмотрите, расселась, как побирушка на базарной площади, только и знает, что спит круглые сутки, — презрительно кривя губы, говорила Айша.

— Да, на таких, как она, облавы устраивают и травят на скотобойне. У нас и так проходу нет от их мерзких ублюдков, — кивала головой Хафида.

Ей повезло. Прежде у нее никогда не было столь прекрасной возможности безнаказанно травить других людей. Она с удовольствием плевалась в неподвижно сидящую Мариату финиковыми косточками и злорадно смеялась, когда они прилипали к ее синему запыленному платью.

— Эту вот тоже надо сдать на скотобойню. Вы только посмотрите на нее. Грязная тварь, весь двор от нее провонял! — жалобно причитала мама Эркия.

У нее было морщинистое, иссохшее коричневое лицо, беззубый рот. Она очень походила на старую обезьяну из тех, которых держат в клетках на базарной площади.

— Кочевники, поди ж ты! Варвары! Все они дикари!

— Нет, некоторые мужчины-кочевники очень даже ничего себе, — возражала Хафида. — Они благородные и интересные, особенно когда закутаны в свои платки цвета индиго.

Она завидовала сестре, поскольку Усман был очень красив, необычно одевался и обладал туарегскими ухватками благородного жителя пустыни. Ее же собственный жених отличался толщиной, невоспитанностью и грубостью, вдобавок оказался в два раза старше невесты.

— Это верно, на Усмана я не могу пожаловаться, — соглашалась Айша. — У него изысканные манеры, он ведет себя со мной так, будто я королева. Вот только бы ему почаще мыться. Но каковы женщины! Бесстыжие, ходят по городу с неприкрытыми волосами. Каждый мужчина может сколько угодно разглядывать их, а глазки у всех такие наглые, так и стреляют во все стороны. Сама видела: останавливает мужчину прямо на улице и начинает с ним разговаривать!