В Москву! - Маргарита Симоньян

Кто был прототипом героев?

У каждого героя было несколько прототипов, все они — собирательные образы. Я использовала истории, биографии, характеры, фразы, внешность знакомых мне людей, а в силу работы я знакома с бесчисленным количеством самых разных людей. Впрочем, мне кажется, так делают все, кто пишет. Манеру речи моей любимой героини — Лианы — я, к примеру, писала со своей старшей сестры — она живет в Сочи, как и большая часть моей огромной семьи. Когда я приезжаю в Сочи, хожу за сестрой, за ее детьми и подружками с коммуникатором и записываю все, что она говорит. С таким фантастическим природным чувством юмора я больше никогда не сталкивалась.

Один из главных персонажей, олигарх Борис, чем-то напоминает многих известных бизнесменов. Кого вы имели в виду, создавая этот образ?

Никого конкретного. Что-то было взято от одного известного бизнесмена, что-то — от другого, что-то — вообще не от бизнесмена. Мне хотелось изобразить человека, которому все наскучило, и он со скуки решает поиграть своей судьбой, а потом и судьбой своей страны. Таких людей у нас достаточно.

Половина действия в романе проходит на юге — в Сочи, в Абхазии, на Кубани. Почему именно там?

Потому что я знаю и люблю эти места. И они меня невероятно вдохновляют. Мне все время хочется о них говорить и писать. Я вообще не видела в мире ничего прекраснее и смешнее, чем российский и околороссийский юг. Он такой дурацкий и чудесный, что в него иногда невозможно поверить. Те люди, которые читали мою книжку и много бывали у нас на юге, говорили мне: «Ты все описала один в один, как оно есть на самом деле — как будто ты со мной вместе в отпуск в тот раз ездила, и все видела, что я сам видел». А те, кто читал, но на юге не бывал, говорили: «Ты не преувеличиваешь? Не может такого быть, чтобы официантка орала на гостя в ресторане. И неужели девочки действительно в 14 лет замуж выходят?» Ответственно заявляю — может такое быть! У одной из моих сестер в 17 лет было трое детей. А прошлым летом в уличной забегаловке в Адлере официантка сказала мне: «Сядь нормально», — потому что я ногу под себя положила, а у них «в ресторане» так не принято, оказывается☺

Я отношусь к нашему югу, как многие люди относятся к своим непослушным детям: с одной стороны — иногда кажется, что прямо убил бы, а с другой стороны — жить без него не можешь.

О каком герое было легче всего писать?

О Толике. Он похож на многих моих знакомых, вообще у нас в стране много таких ребят. Его мир мне понятен, и мне понятно, почему он стал таким, каким он стал. Труднее всего далась Алина — героиня, которая мне кажется самой внутренне красивой. Мне трудно было вжиться в этот образ. Во-первых, я никогда не была разлюбленной женой — тьфу-тьфу-тьфу. Ну, и вообще — она совсем другая, нежели я сама и большинство женщин, которых я близко знаю. Но если бы я была мужчиной, я бы влюблялась только в таких женщин.

Вы, как и главная героиня — Нора — были провинциальной журналисткой. Вы сумели многого добиться. Вы мечтали об этом, живя на юге?

Я мечтала писать книги. Но и карьеристкой тоже была изрядной, понятное дело. Но я никогда не думала, что зайду так далеко с карьерой — пределом моих мечтаний было стать очень хорошим репортером на очень хорошем канале.

Вы похожи на свою главную героиню — Нору?

Почти все, кто читал книгу, меня об этом спрашивают. Нет, не похожа. Она красивая. А я — умная☺

О чем вы сейчас мечтаете?

Когда-нибудь вернуться домой, на юг, нарожать детей, открыть маленький собственный ресторанчик, жарить там хачапури и писать книги. Только сначала нужно довести до ума миллион миллиардов дел здесь, в Москве. А это точно не один, не два и не три года.

Ваш роман отразил жизнь целого поколения людей «76–82». Как к роману отнеслись ваши ровесники, друзья?

Друзья, конечно, хвалили. На то они и друзья☺ Я, кстати, хочу сказать огромное спасибо всем моим друзьям, которые не поленились читать это все, пока оно еще было сыро, с карандашом, показывали мне, где получилось не очень, где просто ошибки, несовпадения. Спасибо!

Мне-то самой кажется, что книга рассказывает о поколении рожденных в восьмидесятые. Такие молодые люди, которые все самое прикольное пропустили: Советский Союз не помнят, в девяностые маленькие были, поэтому ничего особенного не заметили. Думали, что так и надо, когда вокруг все очень бедные и очень злые, полный бардак и беспросвет, все хотят уехать в Америку, а где-то рядом постоянно война и разные теракты. Несвободу мы тоже не помним. Когда я училась в школе, мы на уроках литературы проходили Солженицына, Галича, Высоцкого. Это уже входило в обязательную школьную программу. Декларацию независимости США наизусть учили. В краснодарской школе. И все это не казалось нам чем-то запретным вдруг ставшим доступным. Просто очередная зубрежка. Про комсомол, про развал Союза, про ГКЧП, про расстрел парламента мы только в книжках читали, когда уже выросли, это для нас часть истории страны, как революция, как Великая Отечественная, но не часть нашей собственной жизни. Вот про это поколение, по-моему, у нас еще не писали.

Название «В Москву!» выбрали сразу?

Нет, когда я писала, книга называлась «Если коротко». Когда была написана примерно половина, название поменялось и стало «Где тут у вас фенхель?» Потом еще с издательством обсуждали несколько других заголовков — «Это был марс», «Сочи-Москва», «В Москву». Прибавив восклицательный знак, остановились на последнем, которое лучше отражает смысл книги. Это рассказ о стране, о любви и о родившихся в восьмидесятые провинциальных мальчиках и девочках — мы все мечтали уехать в Москву за лучшей жизнью, и никто из нас не знал, что надо быть осторожнее в своих желаниях — они могут сбыться.