Проклятие Гавайев - Хантер С. Томпсон

— Для того чтобы нам писать репортаж, лучшего места не найти, — объяснил Скиннер. — Мы захватим старт Марафона в даунтауне, потом рванем домой к Уилберу, чтобы успеть посмотреть футбол и поиздеваться над бегунами, когда они потащатся мимо нас, а потом пулей слетаем назад в даунтаун к финишу.

— Спланировано на все сто, — оценил я сценарий Скиннера. — Именно так я бы и поступил.

— Ну, не знаю, — отозвался он. — Более скучной вещи, чем эти дурацкие марафоны, и не придумаешь. Но по крайней мере на нем можно классно оттянуться.

— Как раз это я и имею в виду, — сказал я. — Я записан участником этих чертовых состязаний.

Скиннер покачал головой:

— Брось, пока не поздно. Уилбер пытался переплюнуть Роузи Руитс несколько лет назад, когда был еще в приличной форме. На отметке двадцать четыре километра вышел на дистанцию в полумиле впереди лидера и рванул к финишу как последний ублюдок; скорость была — как у велосипедиста, не меньше. — Скиннер рассмеялся и продолжил: — Это было ужасно. Девятнадцать человек обошли его на первых же двух милях. Он ослеп от собственной блевотины, а последние сто ярдов полз на карачках. — Снова смех. — Эти ребята умеют бегать, и очень быстро. Они бежали прямо по Уилберу.

— Ну и что? — отозвался я. — Идея-то была не моя. Сам Уилбер мне и посоветовал.

— То-то и оно, — усмехнулся Скиннер. — Здесь, на Гавайях, следует держать ухо востро. Даже лучший друг тебя надует. Просто не сможет иначе.

* * *

Мы обнаружили Ральфа в баре открытого кафе «Хо Хо». Поникнув головой, тот сидел над стаканом, на чем свет костеря и дождь, и волны, и жару, и все остальное, что было в Гонолулу. Произошло же вот что: соблазнившись рассказами Уилбера о том, как здесь классно-де нырять с трубкой, Ральф полез в океан, но не успел он опустить голову в воду, как первая же волна подхватила его и с размаху бросила на коралловый риф, пробив дырку в спине и раздробив позвоночный диск. Скиннер попытался приободрить Ральфа байками о местных ужасах, но тот и слушать не хотел. Настроение у него было ужасное, а после того как Скиннер потребовал у него кокаина, Ральф совсем озверел.

— Какого черта тебе от меня надо? — завопил он.

— «Белой смерти», приятель, — ответил Скиннер. — А может, кекса? Или «белой лошади»? Или марафета? Уж не знаю, как он у вас называется, в вашей задрипанной Англии.

— Ты хочешь сказать — наркотика?

— Именно, дружище! Нар-ко-ти-ка! — проорал Скиннер. — А ты думал, я пришел сюда поболтать об изящных искусствах?

На этом все закончилось. Явно перетрусив, Ральф вскочил и смылся, а бармен долго пялился на нас, и в глазах его стоял неподдельный ужас.