Акулы из стали. Последний поход - Эдуард Овечкин

– Вот, Саша! – сказала Юля дрожащим от торжественности голосом и протянула Саше увесистый кирпич в целлофане. – Это тебе от нас с Костей подарок! Поздравляем!

Чмокнув Сашу в щёчку, Юля убежала в комнату к шумной ватаге гостей. У Саши сегодня был день рождения. К этому моменту он уже с благодарностью принял от друзей шесть пен для бритья, три лосьона после бритья и два бритвенных станка фирмы «Жиллет». У Саши, правда, не росли волосы на лице и он не брился, но эти детали мало кого волновали. Мало ли где он там побрить себя захочет, правильно? Причём одну из пен лично я даже знал в лицо – дарил её два месяца назад на Новый год Сергею и вот эти вот кривые шнурики на подвязках упаковки лично кучерявил ножницами.

– О! – подкинул Саша в руках увесистый кирпич. – Не пена же точно?

– Ну, или очень большая пена в квадратном флаконе! – Я на правах первого пришедшего товарища помогал Саше убирать верхнюю одежду и подарки в спальню, чтоб освободить их от посягательств большого чёрного ньюфаундленда Уксуса. Уксус был псом воспитанным и ничего такого с шубами и пуховиками не делал, конечно, но уж больно любил вить из них себе гнёзда, что не всеми гостями воспринималось с должной готовностью.

– Давай посмотрим, интересно же! – и Саша начал быстренько рвать упаковку подарка. – О! «Книга о вкусной и здоровой пище»! Судя по её размеру, в ней прямо и ингредиенты лежат! Та-а-ак, сейчас-сейчас! «Возьмите антрекот…» Ясно. «Возьмите свежую телячью вырезку…» Ясно. «Возьмите помидоры…» Ясно. «Возьмите чернослив и каре ягнёнка…» Ясно. «Возьмите рис басмати…» А что такое «рис басмати»? Короче, ясно. Эд! Хочешь книжку тебе подарю?

– Не-не-не! У меня дома уже есть четыре! На двух телевизор стоит, на одной диван и на одной – кактус умирает. Мне пятую деть некуда!

– Ну как хошь! Тогда на двадцать третье тебе её подарю! Пошли за стол!

С Сашей мы учились вместе и попали служить в одну флотилию, но в разные дивизии. Поэтому встречались не то чтобы очень часто, но контакт в виде совместных пьянок по поводам и без поддерживали регулярно. У Саши была одна удивительнейшая способность, а может, даже и талант: ему не было еще и тридцати лет, а он уже был трижды разведён. Но не это главное. Главное то, что все разводы у него проходили словно по книжке-методичке «Как быстро развестись с женой, не потеряв имущества и нервных клеток». То есть легко и непринуждённо, как балет в телевизоре. Жена просто подписывала документы, собирала вещи в чемодан, чмокала Сашу в щёчку и уезжала к маме. Или не к маме. Может, их Саша в сопках закапывал, искусно заметая следы, а всем говорил, что к маме. Посудите сами: ну какова вероятность того, что, разведясь три раза за шесть лет, ты по-прежнему останешься жизнерадостным оптимистом, у которого даже чайник, купленный ещё до первого брака, ни одна из трёх жён не забрала?

Стол ломился от разнообразной и, несомненно, сытной еды. Здесь были серые пайковые макароны с тушёнкой, котлеты из тушёнки, пельмени с тушёнкой, голубцы – вы и так уже поняли с чем. Царственно возлежала пицца из толстого дрожжевого теста, украшенная солёными огурцами, квашеной капустой и секретным соусом из майонеза и содержимого пакетиков от растворимой лапши. То есть по меркам девяносто шестого года это был очень богатый стол – на нём же был майонез! И десерт. Роль десерта в этой вакханалии вкуса и калорийности играл торт «Гробик» из батона, печенья и, опять же, пайковой сгущёнки. Если бы это меню увидел шеф-повар неважно какого, но дорогого ресторана, то он немедленно, я уверен, порвал бы свой диплом и постригся бы в монахи. А, ну там же был ещё и алкоголь в бутылках из-под дорогого алкоголя. На бутылки никто уже давно не вёлся, все знали, что там спирт, разбавленный водопроводной водой. Правда, Саша любил шикануть и добавить на литр ложку сахара и дольку лимона – никакого ощутимого послевкусия это не давало, но знатоки утверждали, что спирт после этих манипуляций становится «мягче» и пьётся, как нектар богов. Не знаю, спирт как спирт. Разливание его по красивым бутылкам начиналось как прикол, а потом переросло в традицию.