Месть от кутюр - Розали Хэм

Хорошее питание укрепило ее тело и дух, частично вернуло ясность рассудка. Она усвоила главное: чтобы противостоять этой гадкой девице, которая прочно обосновалась в доме, потребуется хитрость, упорное сопротивление, а иногда и грубая сила. Тилли расчесала непослушные седые волосы, дала матери сумочку через плечо, водрузила ей на голову широкополую соломенную шляпу, затем надела солнцезащитные очки, спустила коляску с веранды и покатила по ковру из зубровки и веселых желтых одуванчиков.

У ворот они остановились и посмотрели вниз. На главной улице сновали посетители магазинов, некоторые стояли, собравшись небольшими группами. Тилли набрала в грудь побольше воздуха и двинулась в путь. Всю дорогу до подножия холма Молли орала, вцепившись в поручни коляски.

– Ты все-таки хочешь, хочешь меня убить! – верещала старуха.

– Ни в коем случае. – Тилли вытерла вспотевшие ладони о брюки. – Другие преспокойно бросили тебя умирать, а я спасла. Теперь они попытаются убить меня.

На углу перед поворотом на главную улицу Тилли опять остановилась. Лоис Пикетт, толстуха с прыщавым лицом, и худая как палка злобная Бьюла Харриден этим утром заправляли в уличной торговой палатке.

– Что это? – встрепенулась Лоис.

– Кресло-каталка! – определила Бьюла.

– И его везет…

По соседству с ними Нэнси бросила подметать дорожку и замерла с метлой в руке, уставившись на фигуры, мелькающие в полосах света и тени.

– Она самая. Миртл Даннедж, – заключила Бьюла Харриден. – Ну и нахалка!

– Ну-ка, ну-ка…

– Это надо же!

– А с ней – Чокнутая Молли!

– Мэриголд знает?

– Нет! – рявкнула Бьюла. – Мэриголд вообще никогда ничего не знает!

– Я уже почти забыла о девчонке.

– Да уж, наглости ей не занимать.

– Вот это развлечение!

– А волосы-то…

– Крашеные!

– Сюда направляются…

– Только посмотри, как она одета!

– Ох ты, батюшки…

– Тс-с-с!

Отверженные приблизились. Лоис поспешно взяла в руки вязанье, Бьюла принялась разглаживать бумажные крышечки на банках с домашним вареньем. Отчаянно пытаясь унять дрожь в коленях, Тилли остановилась у ларька и улыбнулась соседкам в эластичных чулках и вязаных кофтах.

– Доброе утро, – поздоровалась Тилли.

– Ах, как вы нас напугали, – притворно вздрогнула Лоис.

– Да это же Молли, а с нею, если не ошибаюсь, юная Миртл, – констатировала Бьюла. – Вернулась из… откуда? – Она вперилась в солнцезащитные очки Тилли.

– Издалека.

– Как поживаешь, Молли? – изобразила любезность Лоис.

– Не жалуюсь, – отрезала Молли.

Она не сводила глаз с пирожных. Тилли окинула взглядом содержимое большой плетеной корзины под красной целлофановой пленкой: консервированная ветчина, тушенка, ананас, персики, пакетик драже, рождественский пудинг, растворимый горячий шоколад фирмы «Мило», веджимайт[3]и антисептический бальзам в круглых плоских баночках. Женщины в упор смотрели на Тилли.

– Это лотерейные призы, – сообщила Лоис, – их предоставил мистер Пратт. Средства от розыгрыша пойдут в футбольный клуб. Лотерейные билеты – по шесть пенсов.

– А, вот как. Я, пожалуй, возьму пирожное, шоколадный бисквит с кокосом, – вежливо сказала Тилли.

– Не вздумай, – громко предупредила Молли, – а не то отравимся насмерть.

Лоис скрестила на груди руки.

– Вы только подумайте!

Рот Бьюлы превратился в ниточку, брови взлетели вверх.

– Тогда, может, это? – спросила Тилли, указывая на эклер, и прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Молли посмотрела на солнце, лучи которого, словно раскаленные стальные штыри, пронзали отверстия в ребристой металлической крыше.

– Крем наверняка прогорк. Безопаснее всего – рулет с джемом.

– Сколько стоит рулет? – спросила Тилли.

– Два…

– Три! Шиллинга! – выпалила Лоис, испекшая шоколадные бисквиты, и метнула на Молли взгляд, чреватый лесным пожаром.

Тилли передала три шиллинга. Лоис сунула рулет ей в руки и тут же отшатнулась, как от прокаженной. Толкая впереди себя коляску, Тилли вошла в универсам Праттов.

– Грабеж среди бела дня! – прокомментировала Молли. – У этой Лоис Пикетт чесотка. Вдобавок она давит прыщи и ест гной из-под ногтей. Посыпает бисквиты кокосовой стружкой, только чтобы замаскировать свою перхоть. Зато мнит себя чистюлей и убирает в доме Ирмы Олменак. Кстати, на твоем месте у Бьюлы Харриден я бы из принципа ничего не брала, уж такая она сволочь, такая сволочь…

Мюриэль, Гертруда и Редж замерли, когда Тилли вкатила в магазин коляску. Они продолжали остолбенело стоять, пока Тилли изучала скудный ассортимент овощей и фруктов, а затем взяла с полки несколько пачек разной крупы и сгрузила покупки на колени матери. Когда посетительницы перешли в отдел тканей, Элвин Пратт выскочил из своего стеклянного кабинета к прилавку. На просьбу Тилли отмерить три метра зеленого креп-жоржета Элвин услужливо кивнул:

– Разумеется!

Мюриэль упаковала отрез в коричневую бумагу, Элвин прижал сверток к груди и растянул рот в улыбке. Зубы у него были темные.

– Очень необычный оттенок зеленого, – улыбаясь, сообщил он, – поэтому у нас на него скидка. Что ж, если постараться, из этого вполне можно что-нибудь пошить. Скатерть, например.

Тилли открыла кошелек.

– Сперва попрошу вас погасить долги вашей матушки. – Улыбка исчезла с лица Элвина, он протянул руку за деньгами.

Молли сосредоточенно изучала ногти на руках. Тилли расплатилась. На улице, указав большим пальцем назад, она фыркнула:

– Лживый торгаш.

Они направились в аптеку. Перл, которая поливала из шланга дорожку, обернулась им вслед, разинув рот. Фред был в подвале, и когда струя воды из шланга стала бить прямо в распахнутый люк, взревел от злости и высунул наружу голову. Он тоже заметил Чокнутую Молли с дочкой. Нэнси, вытаращившая глаза, уже и забыла про свою метелку.

Мистер Олменак стоял за кассой.

– Доброе утро, – сказала Тилли его круглой лысой макушке.

– Здравствуйте, – пробормотал он в пол.

– Дайте противоядие или слабительное. Меня травят! – крикнула Молли.