Лунный парк - Брет Истон Эллис

Роберт Миллер позвонил по мобильному, который я, спящий, сжимал в руке.

Звонок был приглушенный, поэтому разбудила меня вибрация. Я машинально раскрыл телефон и сказал «але», даже не проверив, кто звонит. Разговор получился короткий. Я был почти безучастным, поскольку лежал в кровати, в незнакомом гостиничном номере, было девять утра, и, прищурившись сквозь открытую дверь, я видел, как Марта одевает Сару в школу, а Робби сидит у телевизора уже в форме, оба внешне спокойные – образ настолько прозрачный, что сойдет за стандартный сон. По телефону кто-то говорил мне, что получил мой мейл и набрал мое имя в «Гугле» (писатель напомнил мне, что это была его идея – предложить таким образом подтвердить мою личность) и что он поверил: я – тот самый Эллис. Он сказал, что мой «случай» заинтриговал его. Голос предложил встретиться в закусочной «Дорси» в Пирсе. Голос продиктовал адрес, я где-то его накарябал. И тут воспоминания прошлой ночи переполнили меня. Это случилось, когда Роберт Миллер попросил меня привезти план дома 307 по Эльсинор-лейн, чтобы я мог указать ему «места наибольшей потусторонней активности». Мы договорились встретиться в десять.

Отключиться часа на три я сумел, мне даже ничего не снилось, и теперь, прихромав в гостиную в одних трусах и белой футболке, забрызганной красным вином, я попытался улыбнуться, но и с улыбкой, и с последовавшим «Ну, как делишки?» попал впросак: Робби был спокоен, лицо Сары и вовсе ничего не выражало, пока оба не увидели мой синяк. Марта сразу заметила, что синяк поднимает неприятные вопросы – воздух вокруг детей задрожал воспоминаниями прошедшей ночи – и тут же стала рассказывать, как ночью вызвала такси из гостиницы и поехала на Эльсинор-лейн забрать свою машину (я запаниковал и едва удержался от вопроса, заходила ли она в дом и какого он теперь цвета), чтобы я сегодня мог воспользоваться «рейнджровером», и я поблагодарил ее. (Кроме того, она связалась с Розой и сообщила, что ее услуги не понадобятся, пока миссис Деннис не вернется из Торонто.) Я снова спросил детей, как дела. Робби пожал плечами и постарался искреннее улыбнуться, невольно отводя глаза от моего лица: «Да вроде все нормально». Сара, к счастью, совсем потерялась в медикаментозном тумане и возилась со свитером, который никак не хотел на нее налезать. Марта развезет детей по школам – что бы там ни случилось прошлой ночью, им нужно возвращаться к повседневности – и ближе к вечеру привезет обратно. Марта твердо заявила об этом, будто ожидая возражений, но поскольку так повелела Джейн, я уже никак не мог изменить этого решения. И Сара, и Робби хотели перед школой навестить Виктора, и Марта сказала, что можно. Меня устраивало, что детьми занялась Марта, потому что я был совершенно не в состоянии. Чем дольше они меня не видят, решил я, тем лучше для них. Когда все ушли, я набрался мужества взглянуть на себя в зеркало. Челюсть моя упала.

Закусочная «Дорси» в Пирсе располагалась возле шоссе на совершенно пустой, не считая прорвавших поверхность земли огромных эвкалиптов, равнине, которых, я был уверен, еще вчера там не росло. (По моим подсчетам, от того места, где я выбросил игрушку и где она убила лошадь, закусочную отделяло миль пять.) Гравиевая парковка машин на двенадцать перед небольшим строением закусочной в десять утра шестого ноября была пуста. Вдоль стеклянной стены выстроились всего шесть кабинок, и на одном из двенадцати сине-белых стульев, расставленных вдоль стойки, сидел единственный посетитель, пожилой мужчина в плаще, и читал местную газету. Я плюхнулся в самую дальнюю кабинку и заказал кофе, даже не раскрыв потертое меню, выложенное передо мной официанткой. Я был в темных очках и бейсбольной кепке, купленной в сувенирной лавке отеля, хлопковых штанах и забрызганной футболке под кожаным пиджаком «Кеннет Коул». Расцвеченная синяком скула болела, и с губой тоже надо было поосторожней, она могла в любую минуту лопнуть. Я был с похмелья, изранен и разбит и все жевал клонопин, надеясь, что поможет. Бросил взгляд на поле, потому что оно за мной наблюдало, и вдалеке заметил стога сена, а за стогами – ряд покачивающихся пальм.