Северная корона. По звездам - Анна Джейн

– За услу-у-угу? – протянул Март, которого ситуация крайне забавляла. – Ты что несешь, крысеныш? Иди домой, пока цел. Или ты думаешь, я – бюро услуг? А? Где тут написано, что я – сыскное, твою мать, агентство?

– Я знаю, вы можете найти, – упрямо сказал Саша. – Это ведь ваш район.

Март усмехнулся и потянулся, разминая затекшие крепкие плечи, на которых были видны наколки: одна в виде руки, сжимающей заостренный кинжал, обмотанный проволокой, другая – в виде черепа, в котором горела длинная свеча. Были еще какие-то надписи, но Саша не вчитывался в них. До того как люди Марта прикола ради привели сюда мальчишку, он читал книгу – она, раскрытая посредине, лежала на столе рядом с ручкой и блокнотом. Андрей не хотелся отрываться от своего занятия, и визит пацана с наглой мордой, пока еще смиренной перед ним, раздражал, хотя, с другой стороны, молодому мужчине было смешно. Его настроения вообще менялись со сказочной быстротой, поэтому многие и считали его психом.

– Мой район. Кто тебе сказал, что мой? Ребенок, ты вообще понимаешь, к кому ты пришел? Я тебе не учитель из голливудского фильма, который разрулит все твои проблемы. Я, как бы это поизящнее сказать, – вкрадчиво произнес Андрей, потирая подбородок, украшенный легкой небритостью, – мусор общества. Что ты от меня хочешь?

– Помощи, – так же упрямо повторил Саша. – Вы сможете найти этих уродов, которые моего брата похитили. Отец не обратится к ментам, он выполнит их требования. А они наверняка брата убьют. Или сделают с ним что-нибудь, – Саша поднял светло-зеленые с чуть расширенными зрачками, несмотря на полутьму помещения, глаза и в упор, бесстрашно уставился на Андрея Марта. Он отлично понимал, что делает, и знал, что его поведение бандита может разозлить, но также знал, что это может быть и последним шансом. Малого Саша очень любил. Да и на мать ему смотреть было тяжело – она, перепуганая, все время рыдала, и ей уже дважды вызывали «скорую». Отец пока что медлил, но был согласен с условиями похитителей.

Март с глубокой задумчивостью во взоре уставился на черноволосого юношу с серьгой в ухе.

– Читать любишь?

– Ну, так…

– «Крестного отца» читал? – с легкой насмешкой в голосе спросил Андрей.

– Н-нет. Смотрел, – признался Саша.

– Наверное, пересмотрел, да, крысеныш? – почти ласково спросил бандит. – Дон Корлеоне, помнится, тоже униженным и оскорбленным помогал. – Марту было откровенно смешно. – Думаешь, я похож на Дона Корлеоне?

Саша пожал плечами. Убежать бы, да назад дороги не было. Дома только рыдающая мать и согласный на все отец.

Март почти минуту смотрел на «просителя» оценивающим взглядом, перекатывая из одного уголка рта в другой спичку. А после вынес вердикт:

– Хорошо. Я могу помочь тебе. Но сделаю это не потому, что мне тебя жаль или мне очень нужны твои бабки, мальчик. Я просто люблю смелых. У них ведь либо здесь, – Март несколько раз коснулся пальцем лба, – ничего нет, и они конченые люди. Либо они умеют переступать через себя. – Андрей неожиданно встал и резким движением дотронулся до правого виска подобравшегося Саши указательным и средним пальцами, сложенными на манер пистолета. – А переступить через себя – это многое значит.

Саша с напряжением глядел в немигающие, кажущиеся пустыми, как пропасть, серо-голубые глаза Марта. Ему было страшно, да, но он все равно не жалел, что пришел сюда.

– Паф, – сделал вид, что выстрелил ему в висок, Андрей, который однозначно пребывал сейчас в хорошем настроении. – Поиграй со мной! – таким же резким, но очень ловким движением вдруг достал он из-под стола самый настоящий револьвер и прокрутил его в руке.

– Как? – не отрывая взгляда от оружия, спросил Александр, хотя точно понял – как.

– Русская рулетка – лучший детектор смелости, – сообщил ему молодой мужчина. – Три раза ты, три – я. Согласен, ребенок?

– Я согласен. Я не ребенок, – процедил Саша, понимая, что сейчас он никуда не денется.

– Заткнись! – бросил ему Андрей. – Я первый. Играем. Всего один патрон.

К ужасу Саши, который, видимо, все же не осознавал, до какой степени Март помешан, хозяин этого прокуренного местечка без особых раздумий открыл барабан шестизарядного револьвера, в котором действительно присутствовал только один патрон, молча показал его парню, закрыл, прокрутил барабан, поднес револьвер к левому виску, взвел курок и нажал на него. Тот только щелкнул – ничего не произошло. Пистолет не выстрелил. Безразличная пуля не проделала в черепе Марта дыру.

Саша, глядя в глаза Андрею, с трудом смог выдохнуть воздух, который показался ему разгоряченной лавой, разъедающей легкие.

– Твоя очередь, – передал ему оружие Март тем временем. Казалось, ему совершенно не было страшно, и это его даже чуть-чуть печалило. Андрей хотел чувствовать, а чувства изредка вдруг куда-то пропадали. Он впился глазами в раскрытую книгу, как будто забыв, что с ним гость.

Саша, понимая, что его пальцы слегка дрожат, а он ничего не может сделать, чтобы унять проклятую трусливую дрожь, принял хитро поблескивающий револьвер в свои руки. Да что это такое? Всего лишь одно мгновение, одно нажатие на проклятый курок – и он сможет стать трупом, остывающим куском мяса? И все?! И его не будет?

Дионов смотрел на револьвер, не решаясь выстрелить.

– Бои-и-ишься? – деланно сочувственно, как заботливая мамочка сынишку, спросил Андрей Сашу. Он, кажется, отлично понимал чувства молодого человека, и они его потешали. Март даже вперед подался, забыв, что читал увлекательную книгу.

– Нет. Да, – вдруг сказал Александр правду, зажмурился и, быстро прокрутив барабан, приставил дуло пистолета к своему виску, решив на счет «три» нажимать на курок.

Если выстрелит – он умрет сразу, но без сожалений и страха, как, черт возьми, мужик, а не как сопливая бесполезная тварь. Саша терпеть не мог слезы. Если плакали дети или девчонки – он это прощал. Но вот если они показывались на глазах у парней, это его только бесило.

С ним в классе учился тихий и спокойный мальчик, по законам классики жанра отличник в больших очках, физически довольно слабый. Этого «ботана», как его презрительно называли одноклассники, сделали самой настоявшей боксерской грушей, козлом отпущения, и часто парни не только словесно унижали его и подкалывали, но еще и любили отработать на нем пару-другую приемчиков. Особенно это любил делать Сашин лучший школьный друг Женя – он был не то чтобы плохим парнем или каким-то там отморозком с мозгами в отключке, вполне обычным школьником и верным другом, но за счет слабого противника он, да и многие другие, самоутверждался. Видя чужой страх и даже слезы, застывшие в глазах даже не от боли, а от страха, Женя чувствовал себя победителем, и в нем просыпалась уверенность. А Саша, который, надо сказать, подобных забав с отличником не ценил, никак не мог понять, почему забитый одноклассник никогда не сопротивляется, не бьет в ответ, не кричит, вообще ничего не делает, а молча терпит унижения? Даже плачет иногда. А как же гордость, чувство собственного достоинства, мужское самолюбие? Можно быть поверженным, но при этом знать, что ты сделал все возможное, и не потерять уважение, а можно просто рыбой лежать, глядя на чужие грязные ботинки перед лицом, понимая, что ты – трусливое ничтожество.