Шанхай. Любовь подонка - Вадим Чекунов

Вот сказал о Грине, и как тут умолчать о Конраде, он ведь влиял на Грина заметно. Хотя Конарда я оценил не сразу. Признаюсь, лишь после «Апокалипсиса сегодня» Копполы я сел за «Сердце тьмы». И не пожалел.

Но вот я говорю сейчас об англичанах, а сам в этот момент думаю о бунинских «Снах Чанга» и «Братьях». Уж не знаю, почему. Все же отечественная литература мне ближе, как читателю. Может, из-за того, что я провожу годы на чужбине.

Что из того, о чем вы хотели рассказать на страницах романа, туда не вошло? И почему?

Шанхай – это китайский Изумрудный город. Это особый город, даже Пекин, столица, по сравнению с ним – провинциален. Уместных (и у героя тоже) взгляд на мир сквозь особого вида очки на замочке. Эти очки не снимаются ни днем, ни ночью. У местных и пришлых разного вида очки, но это сути дела не меняет. Очень трудно и рискованно подобрать к замочку на очках ключ – но это возможно, и тогда безумно интересно взглянуть на окружающий мир – даже если тебя подстерегает разочарование.

Мне бы хотелось показать не только Изумрудный город и его мирных жителей (иногда герою удается видеть город настоящим – сквозь «трещины» своих «очков»), но и отправиться по всему остальному Китаю – Великому и Ужасному, как в сказке. Это замечательная страна, и совершенно удивительный народ. И мне хотелось, чтобы герой оценил все другим взглядом. Для этого ему хотя бы протрезветь надо. Начать все заново. А что, неплохая идея! Не отправиться ли нашему герою назад, в поисках себя и утерянной сказки? Выдержит ли он новые испытания – ведь сказки бывают разными…

Я подумаю.

Что для вас «Шанхай» – исповедь или разговор с читателем?

Думаю, и то, и другое. Так уж получается, у нас в народе любой разговор в исповедь переходит. Ну, вот скажите – где еще в поездах попутчики так задушевно беседуют? Наверное, это попытка понять себя, героя, страну, обстоятельства – через рассказ. В преподавательской среде есть старая добрая шутка – хочешь понять – объясни другим, может, удастся понять самому.