Видения Коди - Джек Керуак

ЭВЕЛИН. Харпер тоже был официант, нет?

КОДИ. Нет, Харпер это старый – знаешь, как он деньги себе зарабатывает? крадет пальто, ты пальто же помнишь —

ЭВЕЛИН. Ага, но я думала, ты мне говорил, что он официант

КОДИ. Ох, чувак, нет – Джек говорит, нет —

ЭВЕЛИН. Нет, а? Ха! (смеясь)

КОДИ. И, э, (Джек флейтирует), в общем, э, Харпер, говорит, э: «Ну, мы… подымемся и поглядим – Я последние три-четыре дня жил у этого пацана Джимми Рэнсома, хоть он и не пацан, вот он официант, я думаю (Эвелин бормочет) Ага, Джимми Рэнсом, ага (Эвелин бормочет), ага, все верно, в общем, когда оно туда наверх пошло; Джимми был в натуре птица чудная, знаешь, он был, э, он педом не был, насколько – но я думаю, очевидно, он был пед, если в это вдуматься —

ЭВЕЛИН. Что-то в нем такое, у тебя его имя было записано, когда ты вышел —

КОДИ. Я ему должен был пятьдесят долларов!

ЭВЕЛИН. Ох, и верно…

КОДИ. Ага, я и по сей день ему должен пятьдесят долларов – (Эвелин смеется)….Эт, это все из-за Джимми Рэнсома, если б не Джимми Рэнсом, дорогая, ничего из этого бы не случилось —

ЭВЕЛИН (стонет). О!

КОДИ. – можешь свалить это на —

ЭВЕЛИН. – я тебя ненавижу!

КОДИ. – Да! – Ню, я думаю, с ним что-то радикальное произошло, или должно было, или произойдет, или уже стало; если б он не дал мне те пятьдесят долларов, за два дня Джек и Ирвин бы там были… э, хотя этого я не знал, и они б дали мне денег, и тогда я б – (Эвелин смеется) У них тоже денег не было… в общем, винить тут тебе нужно только себя (подражая мелодраме) за то, что меня слушала. В самом деле, это – это я виноват – (Эвелин бормочет)…да, там должно было б – ты должна была, послушать – (Эвелин бормочет), тряпка, (смеется, Джек флейтирует, мгновенье мира) (Эвелин снова бормочет: Что Мама сказала Мэри Сараль?) (Джек флейтирует, Эвелин бормочет: Слишком близко ее араль? разговаривая на лестнице с маленькой Эмили, которая спустилась посмотреть на взрослых в кухне, как Пруст, когда он был маленький, на лестнице времени и памяти) (шаги поднимаются)

ЭВЕЛИН. Ох!

КОДИ. Фух… ага, вот тут внизу (смеется)…в общем, вот и весь сказ про Оскара Петтифорда и его квинтет, и Джо, э… Ос-с-с-с-с-с-с, О-с-с-ш, ОХ-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-шрунский… Третий. (Эвелин бормочет) Он старый друг моего сына бабушки моего тестя-тя-тя-тя-тя-тя-тя-тя (подражая У. К. Филдзу) в закон-н-н-н-н-не, у жены, теткиной с-с-с-с-сестры ы-ы-ы-ы-ы кузена… Я думаю. Могло быть, он был старым другом моего тестя-яяаааа, э, и бабушки – сестры…. тетки….. зя-… тьева…. (звякает тарелка)… ну, как бы то ни было, я знаю, кузену кранты. Я пытался вспомнить, что я только что сказал, но не смог, птушта я не пытался, когда мы были раньше; это довольно скушно – бедно, наверно, эй? Но мне всегда нравится, как это Хамфри Богарт рассказывает…

ДЖЕК. Свенсон еще открыт?

ЭВЕЛИН (смеясь). Толлькка до пол-нотшь. – Нет!

КОДИ. До одиннадцати

ЭВЕЛИН. До одиннадцати

(щелкает палец)

ДЖЕК. Что? Мы только что на десять минут опоздали, «Каменистая дорога»…

ЭВЕЛИН. Мне кажется, он говорил, что не будет закрываться до попозже…

ДЖЕК. Еще бы!

КОДИ. Ну. Ты еще можешь его застать, пока он закрывается, там надо, хм, минут пять, чтоб закрыться

ДЖЕК. Эх!

КОДИ. Чувак, три «Каменистые дороги». (ДЖЕК: Э!)…Ботинки натяни, а? (ДЖЕК: Ага) И все ж быстрей давай, потому что без балды, он закрывается, э —

ЭВЕЛИН. Небось уже закрылся

КОДИ. Угу, ну, просто… скажи… здарова! Погоди минутку, он же меня знает, не, погодь —

ЭВЕЛИН. Нет, нет, нет, милый!

КОДИ. Нет, он точно меня знает!

ЭВЕЛИН. Ага, но ты ему не нравишься – он тебя не любит….. (долгое молчание, Джек ушел, пленка заканчивается блюзовым певцом по радио, который поет Дет-ка…)