Как бы волшебная сказка - Грэм Джойс

Его пожилая секретарша была занята полировкой своего стола. Согнувшись чуть ли не вдвое, со спреем в руке, она старательно орудовала тряпкой.

– Миссис Харгривс, вы не видели человека, который только что вышел?

Та взглянула на него:

– Нет, мистер Андервуд.

– А кто-нибудь входил?

– Нет. Я бы вам доложила. Как вы знаете.

– А выходил? И никого не видели, кто бы выходил?

– Я все время держу дверь на запоре, мистер Андервуд. Что вы тоже прекрасно знаете.

– В самом деле, миссис Харгривс. В самом деле.

– Что-нибудь случилось, мистер Андервуд?

Он погладил подбородок и, не ответив, резко развернулся и поспешил наверх в свой кабинет. Когда он вошел, Тара все так же сидела на своем месте у окна. Хотя успела поднять песочные часы и сейчас крепко держала, вызывающе зажав их между бедрами.

Андервуд встал над ней, уперев руки в боки и тяжело дыша. Она спокойно встретила его взгляд. Он достал сигареты, прикурил и глубоко затянулся, внимательно разглядывая ее.

– Вы применили ко мне контргипноз, – наконец проговорил он.

– Что за глупость, мистер Андервуд.

– Я знаю, вы это сделали.

Тара встала:

– Мне пора идти.

Она с тихим стуком поставила песочные часы на стол и, повернувшись к психиатру, протянула руку, чтобы попрощаться. Андервуд взглянул на ее руку так, словно в ней могла быть гадюка, бритва или какая-нибудь ведьминская штучка. Наконец вынул сигарету изо рта, загасил ее в пепельнице и пожал девушке руку, с осторожностью глядя на нее.

– Не так-то это просто, да?

Андервуд, не отпуская ее руку, сказал:

– Я бы хотел провести еще несколько сеансов. Бесплатно.

Тара покачала головой:

– У меня нет на это времени. Но спасибо за предложение.

Он отпустил ее руку. Она все-таки изменилась. Когда ему представили ее в первый раз, он подумал, что перед ним ребенок. Но теперь он видел зрелую женщину, мудрую той мудростью, о которой он мог только догадываться.

– Между прочим, мистер Андервуд. Насчет гистрионного расстройства личности. Им в такой же мере не нравится, что их называют фейри, как мне не нравится, что меня называют гистрионом, актеркой. Или еще как в том же роде. Кстати, – сказала Тара, – вам привет от миссис Ларвуд.

Андервуд покачал головой. Это имя ничего ему не говорило.

– Да ладно, не берите в голову. Прощайте.

– Прощайте, Тара.

Он смотрел, как она идет по кабинету, выскальзывает в дверь. Потом, закурив новую сигарету, стоял столбом, пока не докурил ее до фильтра. Раздавив окурок в пепельнице, поднял песочные часы и посмотрел на страницы своих записок. Еще раз внимательно оглядел помещение, будто продолжая сомневаться, не прячется ли кто за креслом, занавесями, под его столом.

Поставил часы обратно на стол и вернулся вниз к миссис Харгривс.

– Я так понимаю, что у мисс Мартин это был последний сеанс? – спросила та.

– Совершенно верно, миссис Харгривс. Скажите, была ли у нас когда-нибудь пациентка по имени миссис Ларвуд?

– Если только совсем давно, но, думаю, была. Да.

– Не могли бы вы поискать в архиве папку с ее историей болезни?

– Могу поискать. На сегодня мы закончили, мистер Андервуд?

Андервуд вздохнул:

– Знаете, что я вам скажу? Я, пожалуй, готов закончить вообще навсегда. Сегодня я буквальным образом заснул перед своей пациенткой.

– Что ж, – сказала миссис Харгривс, – если закончите, это будет вовремя. Посмотрим, смогу ли я найти для вас ту папку.