1982, Жанин - Аласдар Грэй

– Не собираюсь ни в чем признаваться. Моя команда сделала бы это за два года. Потому что в ней будет работать гений.

Все засмеялись. Я закричал:

– Да не я! Не я! У меня есть друг, который поразит воображение любого скептика!

– Действительно, гений может ускорить процесс, – сказал архитектор. – Но гению всегда не хватает командного духа. Поэтому обойдемся лучше без гениальности.

– Вы оба несете какую-то чушь, мне до нее нет дела. Я просто в ужасе от всего этого! – воскликнул режиссер, хотя он совсем не выглядел как человек, которого что-то привело в ужас. Он налил мне вина, и я быстро выпил больше половины стакана. Мы все искренне улыбались друг другу, как всегда улыбаются люди, разгоряченные алкоголем. В нашей компании побывал сам Бинки, поэтому каждый чувствовал себя стоящим у порога волнующего и полного опасностей будущего.

С этого порога волнующего и полного опасностей будущего я смотрел на себя самого, стоящего на вышке посреди гигантской, размером с Лондон, площади, которая была одновременно и сценой, и телестудией. Мои способности позволили моему другу Бинки вернуть себе обратно весь Уэст-энд, и мы продолжали работать, прибирая к своим рукам Северную, Южную и Восточную окраины, потом центр и пригороды. (Ты что, опять напился?)

К счастью, мои проекторы могли действовать не только в театре. Наш голографический флот был самым страшным на планете, основой для его создания послужил фильм «Британский военно-морской парад» 1910 года. Я мог перемещать весь флот со скоростью света в любую точку пространства на любой высоте, но мы решили медленно двигать его на уровне земли. Вторжение этих гигантских дредноутов на улицы Праги, а может, это был Будапешт, вынудило русских вывести свои танки из Венгрии, а может, это была Чехословакия. А может, и оттуда, и оттуда. В том же году армады чудесном образом появились на юге Тихого океана, обогнув с севера чилийское побережье, пересекли Анды и вывезли наемных рабочих Американской фруктовой компании из Южной Америки. Эти корабли были неуязвимы для бомб и торпед. Правда, и сами они не могли причинять вреда, но если какая-нибудь вражеская армия игнорировала их появление, то ее изолировали в огромные поля негативного освещения и ослепляли, так что местные патриоты с легкостью одерживали над ними бескровные победы.

(А что случилось на следующий день, когда Бинки увидел выступление?)

Ты бы лучше подумал о мире во всем мире, поскольку я его в конце концов установил. Люди согрелись, сбросили одежды и танцевали в теплых потоках света и музыки, которые я изливал на них; голливудские звезды пересекали Атлантику на своих ракетопланах по радужным туннелям из моих проекторов и парковались на набережной Темзы, со мной мечтали познакомиться Джейн Рассел, Джейн Мэнсфилд, Мэрилин Монро. Все, кто попадал на лужайки моего света, становились знаменитыми, но я освещал не только удачливых людей. Мои прожектора и камеры показывали, как плохо живут люди, на труде которых стоит все общество, и как надменны чиновники, которые ведут себя словно лорды, а по сути являются пустыми функционерами. После этих моих открытий всегда начинались социальные реформы, но сами мы с Бинки предпочитали оставаться в стороне от света проекторов. Но я все равно стал легендой. Когда ярко светило солнце, лондонцы говорили своим детям: «Это шотландский электрик опять улыбается».

(А что случилось следующей ночью, когда Хелен пришла к тебе в чулан?)

Это очень важно, ведь меня любили не только актрисы. Чтобы не казаться бесчеловечным, я позволял каждой из них соблазнить себя только один раз, а на выходные всегда летал на север к жене и детям. Да, я в конце концов женился на Дэнни. У нас была шестикомнатная квартира (на вершине холма) с кухней и овальными окнами. В ней повсюду, даже в прихожей, были камины с полками в причудливом стиле ар нуво и кованными медными решетками. Стены покрыты дорогими изразцами, перила украшены изящной резьбой, на полу – цветная геометрия мозаики. Весь мир восхищался моей преданностью маленькой женщине из Глазго, и только шотландцы меня понимали. Они знали, что я по-прежнему их соотечественник, даже несмотря на то, что я высветил своим лучом телесные наказания, после чего в школах отменили ремень в качестве воспитательной меры (подумай над этим, Хизлоп!), и несмотря на то, что я отказался превратить Глазго в столицу Великобритании. «У правильно освещенной страны центр должен быть повсюду, – провозгласил я. – Не обязательно, чтобы наши чиновники совещались в световом пятне».

Дело в том, что я совершенно не хотел лезть и политику. Активно работая в области энергетики и коммуникаций, я просто помогал своему другу Алану определить точное место человека во Вселенной и направление его движения.

(А что ты предпринял, когда Брайана арестовала полиция?)

Господи, будь снисходителен ко мне, потерпи еще немного. Не секрет ведь, что, когда я все это выдумываю, я оказываюсь вне себя и потому продолжаю делать это снова и снова. Да, глядя на мир из своего воображаемого будущего, я опять ощущаю себя почти равным Тебе, и, разумеется, это опять приведет к падению, но в этом возвышенном состоянии у меня бывают озарения, которые, если их облечь в правильные слова, навсегда очистят Твое имя от всяких сталинских злодеяний, вменяемых Тебе Твоими же ревностными последователями, и которые ни один порядочный человек НИКОГДА не смог бы вынести. Дай мне еще несколько минут побыть самонадеянным фантазером, а потом даруй мне мягкое падение. С парашютом, если можно.

Алан стал директором Королевского технического колледжа Глазго, основанного профессором Джоном Андерсеном, автором «Институтов физики», в 1796 году. В первые же дни своей работы Алан подарил миру каледонские солнечные мельницы – игрушечные с виду сооружения из зеркалец для бритья, раскрашенных стальных кубиков и гитарных струн, в которых возникало определенное соотношение лучей; такая штука, приделанная к дымоходу, вырабатывала совершенно бесплатную энергию, достаточную, чтобы согревать и освещать комнату. А потом он усовершенствовал зонд негативного света – хрупкое, игрушечное с виду сооружение из зеркалец для бритья, раскрашенных стеклянных шариков и медной проволоки, которое крепилось к телевизору и позволяло с любым приближением наблюдать любую точку Вселенной над домом владельца телевизора. Человечество теперь могло регулярно обновлять свои карты звездного неба, уточняя изменения, которые происходили со всеми существующими галактиками, звездами и планетами.

(А какого мнения была о тебе вся ваша труппа, когда Брайана освободили?)

Что же Ты совсем не интересуешься физикой? Негативный свет совершенно не требует производственных затрат и распространяется с неограниченной скоростью, поскольку длина его одиночной волны равна размаху вселенского континуума, и он может одновременно достигать любой точки мироздания. Мы разработали такую программу, для выполнения которой профессиональных астрономов оказалось слишком мало. Нам нужны были любители, и мы искали их по всему миру. Наше послание, переведенное на все языки, содержало призыв присоединяться к программе, а также краткий курс астрономии для новичков, инструкцию по изготовлению зонда, его применению и оценке результатов. Мы предлагали им единственное вознаграждение – радость открытия новых звезд и планет, которые никогда еще не представали взору человека, и гордость участия во всемирном научном проекте составления КАРТЫ УНИВЕРСУМА. «Помните, Вселенная безгранична, но замкнута, – творил Алан в конце послания. – Поэтому продолжайте открывать в ней все новые и новые объекты, пока не увидите на экране собственную задницу».