Бабушки - Дорис Лессинг

— Гормоны играют, — вздохнула Хелен. — Господи, когда же это кончится!

Дочь презрительно фыркнула и заявила, что не поедет ни в какой Кейптаун.

— И вообще, не лезьте в мою жизнь! — выкрикнула она фразу, ставшую лозунгом подростков 1960-х годов. — Мы с Мэри без вас прекрасно обойдемся.

Мэри была ее лучшей подругой. Джеймс и Хелен уехали в Кейптаун без дочери, надеясь, что к их возвращению бунтарский период окончится.

Теперь самолет делал только две промежуточные посадки: в Солсбери и в Йоханнесбурге.

В Кейптауне они поселились в приличной гостинице с видом на океан. Хелен была очарована городом. Они арендовали машину и проехали вдоль побережья, любовались садами и виноградниками, взобрались на Столовую гору. Джеймс попытался найти уличный рынок в малайском квартале, но его, по-видимому, закрыли, чтобы не разводить грязь.

Джеймс внимательно всматривался в лица окружающих — гостиничные постояльцы, прохожие, посетители садов, — выискивая юную копию себя. Хелен заметила это и тоже стала приглядываться, не мелькнет ли где юное лицо, знакомое ей по армейским фотографиям мужа.

Через несколько дней Джеймс сказал, что надо посетить университет, где уже шли занятия. Они обошли все здания и территорию университета, разглядывая лица студентов: может быть, вот он, Джимми, Джеймс Рейд-младший, идет навстречу в толпе друзей или за руку с девушкой. Так прошло два дня. Настало время возвращаться домой.

— Не отчаивайся, — сказала ему Хелен. — В один прекрасный день ты получишь письмо. Или он позвонит. Или просто возьмет и приедет, вот увидишь.

Он улыбнулся. Хелен не знала о пачке писем, которую он вручил Бетти в свой прошлый приезд. Бетти не могла не сдержать обещание. Дафна наверняка прочла все его выстраданные послания, которые содержали в себе его истинную сущность, его подлинное «я», его настоящую жизнь. Но если бы она рассказала о них сыну, то сейчас Джеймс уже получил бы письмо, или раздался бы тот самый телефонный звонок, или в дверь постучал бы двадцатилетний юноша… Ему уже исполнилось двадцать. Двадцать лет, столько-то месяцев и столько-то дней. Вполне взрослый, сам решает, что делать.

— Вот увидишь, — повторила Хелен. — Это обязательно случится.

Они лежали в постели. Хелен знала, о чем думает муж, потому что он молча глядел в темноту. Как обычно.

Он обнял жену и притянул к себе, в благодарность за ее доброту и верность. За ее любовь. «Если это можно назвать любовью…» — с тайным, злорадным удовлетворением подумал он.