Дочери аптекаря Кима - Пак Кённи

На следующий день аптекарь прошел медицинское обследование и рентген. Ёнбин попыталась уговорить отца погулять по центру города. Ким же, дав ей понять, что ему и в мотеле хорошо, не сдвинулся с места.

— Сама иди гуляй.

— Одна? Разве одной интересно?

— Тогда позови с собой жену Джонюна.

На самом же деле Ёнбин упрашивала отца вовсе не из-за того, что ей хотелось гулять, а из-за того, что ожидание результатов анализа было мучительно тяжко и невыносимо.

Сидя у окна, она наблюдала за небольшим садиком, разбитым во дворе мотеля. Рассматривая аккуратно подстриженные садовые деревья и уложенные вручную камни, поросшие мхом, неожиданно она ощутила отвращение к этому искусственно созданному уголку природы. Одновременно Ёнбин охватили недовольство и раздражение из-за своей необъяснимой тревоги.

«И правда, что все уже давно предопределено, тем более день нашей смерти».

Подумав так, она удивилась, с каких это пор она вдруг стала фаталистом, но тут же осознала, что все эти размышления абсолютно бесполезны и даже чужды ей.

«Надо принять действительность такой, какая она есть! Предопределена ли болезнь отца или случайна, до сего дня я лишь была в испытании, которое я должна перенести».

За дверью послышался звук чьей-то осторожной поступи.

— Вам позвонили, — постучав, не открывая двери, сообщила горничная.

Ёнбин быстро встала и, обратившись к отцу, сказала:

— Это, наверное, Джонюн.

Она старалась держаться как можно спокойнее, но лицо выдавало волнение. Аптекаря, внимательно следившего за дочерью, охватило отчаяние.

Ёнбин вышла из комнаты, трепеща от волнения. Взяла трубку телефона, и в этот же момент почувствовала, что ей сковало руки и ноги.

— Джонюн?

— Ёнбин, ты?

— Да, я.

Между ними воцарилось молчание, которое показалось Ёнбин бесконечностью.

— Я видел рентгеновские снимки…

— Что-то не так?

— Рак желудка последней степени. Уже нельзя ничем помочь. Самое большее, сколько осталось, это три-четыре месяца. Ты меня слышишь?

— Слышу.

— Отцу лучше скажи, что у него язва желудка.

— Хорошо.

— Тебе приходилось переживать и не такое. Мужайся. Обещай, что не будешь плакать.

— Обещаю.

— Тогда давай закончим на этом. Мне бы надо с тобой увидеться.

— Приходи в мотель.

— В мотель не хочу. Подходи к пяти вечера к храму на реке Намган, — сказав это, Джонюн положил трубку.

Ёнбин еще некоторое время продолжала слушать пустоту.

Вернувшись же в комнату, она громко рассмеялась:

— Отец, только что звонил Джонюн, говорит, что у вас язва желудка. Сказал, что следует пропить кое-какое лекарство и вовсе не стоит бояться, скоро станет лучше.

— Да? — уставившись неподвижными глазами в белую стену, только и сказал аптекарь.

— Ну, что вы так сидите, отец?

— Хм, а что?

— Забудьте обо всем. Как только вам станет лучше, мы все вместе — вы, я и Ёнхэ — поедем в Сеул.

Ким грустно усмехнулся.

— Неужели после стольких страданий и на нашу улицу придет праздник? С этого дня все будет хорошо. Так ведь, отец?