Женского рода - Екатерина Минорская

— Прикольная шапочка! — заметила Кирш и стала смотреть себе под ноги.

Уже в подъезде Алиса пропустила Кирш с Максимкой вперед и, торопливо стянув ушанку, встряхнула головой. Кирш оглянулась, чтобы что-то сказать, и замерла на ходу, не успев закрыть рот: перед ней, то ли виновато, то ли рас­сеянно хлопая глазами, стояла вовсе не девушка с косой, сошедшая с портретов старинных мастеров, а, скорее, ко­ролевский паж с портретов тех же мастеров — у Алисы была короткая стрижка.

— Миленько…

Голос Кирш так безыскусно дрогнул, что Алиса неволь­но схватилась за голову:

— Что, так ужасно?!

— Да кошмар вообще! Не стоило, наверное…

— Мне с косой просто надоело, я ее переросла или пе­режила — не знаю, как точнее…

Чтобы не заплакать, Алиса начала рыться в сумке в поисках расчески. Кирш, взяв Максима за руку, снова начала подниматься по лестнице.

— Да ладно, расслабься. Мне, конечно, больше пра­вятся женщины с длинными волосами, но это все детали, к тебе это уже не относится.

Алиса почувствовала, как слабеют ноги:

— В каком смысле?

— В смысле, что при знакомстве это было важно, а сейчас — плевать, с косой ты или лысая, я тебя воспринимаю уже по-другому, — ответила Кирш, открывая дверь квар­тиры.

Близилась полночь, зазвенели вилки с ножами, зажур­чали напитки, и начали опустошаться тарелки… Звякнули бокалы — «за уходящий год», Кирш наклонилась к Алисе и шепнула:

— Здорово, что мы встретились, да?

Потом поздравлял телевизор, били куранты, бокалы звенели за год наступивший и смешивались голоса на фоне поющего телевизора…

Алису снова посетило ощущение нереальности: Новый год — ив чужом доме… Молчаливая мама Кирш, женщи­на с синими волосами, маленький мальчик, запускающий вокруг елки голубой вагончик, любовно прикрытая ков­риками незнакомая потертая мебель, чужая посуда, оливье по-советски в большой стеклянной вазе, добродушный кот, спящий на подоконнике и там, за ним, в окне, си­ний снег и станция вдали, а позади нее — лес. Если бы не Кирш, украдкой посылающая Алисе улыбку, можно было бы назвать этот праздник воплощенным одиночеством: оно — не только пустота, оно праздник в чужом доме, который ты наблюдаешь, будто ты — путник, проходив­ший мимо и случайно заглянувший в окно дома, стоящего на обочине.

Алиса сидела на краю дивана перед телевизором и те­ребила уши большого плюшевого зайца. Кирш, сидящая на корточках у железной дороги, по которой неутомимо бегал голубой вагончик, случайно поймала взгляд своей гостьи и присела рядом.

—Я хотела тебя завтра домой пригласить, но там сей­час дурдом будет; звонки, визиты всякие ненужные — не криминально, как раньше, но тоже неприятно…

Если бы в этот момент Алиса не сидела на диване, она наверняка покачнулась бы; когда секунда бесконтрольного волнения истекла, девушка сумела справиться с окаме­невшими мышцами лица и натянуто улыбнулась:

— Все в порядке, я и приехала-то всего на пару дней, мне второго на работу…

Кирш привстала с дивана и села на корточки перед Алисой.

— Девочка моя, ты же шутишь, да? Разве мы не поедем в деревню?

— В деревню? — переспросила Алиса, не понимая.

— Ну да. К Максимке завтра братья двоюродные при­едут погостить, да, Макс? Слышишь, сынок, к кому завт­ра гости приедут?

Мальчик был очень занят: нужно было провезти на голубом паровозике маленького человечка, который все время падал.

— Максим, людям трудно долго удерживаться на го­лубом вагоне — притяжение земли действует…

Максимка не слушал и упрямо ползал вокруг желез­ной дороги, пытаясь усадить на убегающий состав своего пассажира. Кирш повернулась к Алисе и улыбнулась:

— Я один бой Настене обещала, а потом мы же пожи­вем в деревне, если ты не против?..

— Не против…

Алиса хотела что-то добавить, но Кирш, заметно по­веселев, уже стояла с пультом напротив телевизора.

Клуб гудел; когда диджей объявила начало боев и му­зыка стихла, Кирш подмигнула своей сопернице, и они вышли из раздевалки. Подходя к рингу, Кирш взглядом отыскала за столиком Алису и улыбнулась. Несколько девушек, заметивших этот взгляд, с неприязнью и любо­пытством оглянулись на Алису. Она, не замечая их, с вос­торгом смотрела на Кирш: ей казалось, что та возвышается над рингом величественной стройной воительницей и к ее ногам непременно должны падать восторженные цени­тели ее дерзкой грации.

— Ты бы с такой хотела?

Алиса вздрогнула, приземлившись в реальность клу­ба: рядом с ней переговаривались два юных создания. Одна из девушек мечтательно пожала плечами:

— Даже не знаю… Ништяк в постели, это точно, на­верняка.

Алиса покраснела и почувствовала подступающую, да­тую волну ревности.

…Широкие плечи, узкая талия, безупречная линия спи­ны… Резкий выпад длинной ноги: в каждой мышце — сила, и от щиколотки до бедра завораживающее сияние — кожа, отливающая бронзой. Удар сваливает соперницу с ног. Кирш спокойна и напряжена одновременно: она видит, что это еще не нокаут, она успевает снова взглянуть на Алису и улыбнуться, затем, расправив плечи, готовится к ново­му удару. Соперница поднимается на ноги и, кажется, ме­тит Кирш в челюсть, и та, кажется, не успеет закрыться. Алиса зажмуривается, но, когда резко выброшенная впе­ред рука в перчатке почти достигает цели, Кирш гордо вскидывает голову и, слегка повернувшись всем телом, с разворота наносит удар другой ногой.

— Она тноя подружка? — Незнакомая женщина лет со­рока, стоящая у столика, улыбается Алисе и пилит недо­брожелательным взглядом.

Алиса пытается не реагировать, но, чувствуя на себе этот взгляд, вновь поворачивается к женщине:

— Что, простите?

— Да вы с Кирш вроде вместе пришли… — Женщина икнула и, подмигнув Алисе, сделала глоток коньяка из большого бокала.

— Вместе, — подтвердила Алиса и повернулась к рин­гу, где соперница Кирш вновь смогла подняться на ноги. Чуть не пролив остаток коньяка, женщина вновь склони­лась к Алисе, на этот раз почти коснувшись ее уха губами:

— Повезло тебе, детка… Она тут весь клуб отыметь мо­жет одним обаянием, детка. И гибкая какая: красиво, ког­да такая между ног склоняется, и руки сильные…

Алиса нахмурилась и в этот момент поймала взгляд Кирш: та посмотрела на нее вопросительно и, сбив парт­нершу прямым ударом, не оглядываясь на судью, в два шага оказалась рядом с Алисой, смерив беседующую с ней даму возмущенным взглядом: та ухмыльнулась, пытаясь скрыть испуг, и поспешила отойти подальше от ринга.

— Вес в порядке? — Голос Кирш звучал встревоженно.

— Да. Она восхищалась тобой! — тихо ответила Алиса. Кирш недоверчиво кивнула и вернулась в свой угол на ринге; казалось, ей было безразлично, что бой выигран.