Давайте напишем что-нибудь - Евгений Клюев

– А фамилию? – спросила педантичная Марта.

– Фамилии не знаю. Имя же – Умная Эльза.

– Ой, и я знаю Умную Эльзу! – обрадованно воскликнула Марта. – Такая… милая простушка.

– Была простушка, – вздохнул Редингот. – А теперь сложной символикой, как ложкой, орудует! Но я полагаю, что в письме ее – новости, касающиеся участка Правильной Окружности из спичек, пролагаемого по территории Японии.

Развернув бледно-сиреневую трубочку, Редингот прочитал вслух:

«КОНЦЫ СОПРИКАСАЮТСЯ, НЕ СОПРИКАСАЯСЬ:

КРИК ПОСЛЕДНЕГО ГУСЯ В БЕЗУПРЕЧНОЙ ОСЕННЕЙ СТАЕ

ОПЕРЕЖАЕТ КРИК ПЕРВОГО ГУСЯ».

– Совсем изумничалась, – устало отнесся Редингот. – Поди пойми, что она имеет в виду!

– К сожалению, опять не могу согласиться с Вами, – мягче некуда возразила Марта. – Умная Эльза довольно прозрачно обрисовывает ситуацию с Абсолютно Правильной Окружностью из спичек. Вероятно, нам не следует рассчитывать на то, что построенный в Японии фрагмент будет легко совместить с соседними.

– И кому тогда будет нужен этот фрагмент? – обрушился Редингот на Марту (вывихнув ей плечо), как будто это она была Умная Эльза. Тут же, впрочем, поняв свою ошибку, Редингот профессиональным движением хиропрактора поставил плечо на присущее ему в обычное время место. Марта громко застонала, но упрекать Редингота даже не подумала: ей был понятен его гнев.

Гнев Редингота и стал предметом их обсуждения по дороге на вокзал. Предвидя ужасные последствия гнева, Марта даже перефразировала (неловко, кстати) первую строку «Илиады» и продекламировала ее:

Гнев, о богиня, воспой Редингота, такого-то сына!

…на вокзале Редингот сразу же оправдал ее ожидания, поймав при попытке сесть в поезд, отправлявшийся на юг, Третье Лицо. Третье Лицо, беспрестанно любуясь золотым тельцом, власти которого оно все-таки не смогло противостоять, надолго замешкалось в Палермо и неудачным образом оказалось на вокзале в то же самое время, что Марта и Редингот. Редингот без лишних слов схватил Третье Лицо в охапку и поволок его в сторону гавани. Марте ничего не оставалось, как броситься следом.

– Вы в гавань? – то и дело спрашивали их по дороге и, едва узнавали, что – да, спешили за ними.

Редингот пока и сам не понимал, почему он выбрал это направление, однако не мог признаться в этом даже себе, ибо за ним, как всегда, уже шли массы. Впрочем, понимать ему ничего и не требовалось: только они приблизились к гавани – Марта внесла отличное предложение.

– Мы отправим Третье Лицо в Змбрафль, – сказала она Рединготу. – И пусть они там с ним разбираются.

– Отправим как… что? – задал таможенно грамотный вопрос Редингот.

– Как… следующий по назначению мелкий скот, – нашлась Марта.

Уже через короткое время безучастное ко всему, кроме пресловутого золотого тельца, Третье Лицо прошло процедуру досмотра и было любовно упаковано в компактный контейнер для перевозки мелкого скота. Прямо поверх контейнера Марта написала:

Сын Бернару

Зд. бывшего Музея

Змбрафль

Присутствовавшие при этом сицилианки и сицилианцы громко зааплодировали: они давно уже презирали Третье Лицо, которое предало человечество ради золотого тельца, и были рады тому, что отныне ноги лица больше не будет на Сицилии.

– А дойдет контейнер по такому адресу? – озабоченно спросил Марту таможенный чиновник, хотя тот же вопрос Марта чуть было не задала ему сама. Но теперь ей пришлось отвечать, а не спрашивать. И Марта ответила так:

– Думаю, не дойдет. Но в таких случаях посланное обычно возвращается по адресу отправителя.

– То есть его опять к нам пришлют? – ужаснулся таможенный чиновник. – Чтобы по новой терпеть этого отщепенца? – Он заразмышлял, причем лихорадочно: мускулы его лица (а лицо у таможенного чиновника было просто на редкость мускулистым) начали дергаться в разные стороны. В конце концов, призвав их к порядку, чиновник с надеждой спросил:

– А Вы уже написали обратный адрес?

– Нет еще, – обрадовала его Марта. – Но как раз собираюсь.

– Тогда напишите неразборчиво, как курица лапой! – от всего своего золотого сердца попросил тот.

Марта поморщилась: куриная лапа оцарапала ей чуткий слух. Вытерев кровь сначала с левого, а потом с правого уха, она сказала очень сдержанно:

– Весьма сожалею, но у меня каллиграфический почерк. Так что… будьте любезны приберечь свои красивые сравнения для других случаев. – И она склонилась над посылкой, намереваясь написать-таки обратный адрес каллиграфическим почерком.

– Подождите! – взмолился таможенный чиновник, упав на колени, причем на колени какой-то праздно сидевшей около старушке. Старушка не шелохнулась: видимо, она давно была мертва. – Если у Вас такой почерк, то напишите им, ради всего святого, какой-нибудь другой адрес отправителя.

– Вы говорите, как сапожник, а не таможенный чиновник! – Марта всплеснула руками, предварительно погрузив их в аквариум, украшавший пункт таможенного досмотра. – Обратный адрес – это же для Вас святое понятие должно быть… Я не постигаю!

– Боюсь, что огорчу Вас, – робко начал таможенный чиновник (его звали Бенвенутто)…

– Не бойтесь, Бенвенутто! – поспешно поощрила его Марта.

– …но для меня, – бесстрашно продолжал Бенвенутто, – ничего святого не осталось. – И, гнусно ухмыляясь, он достал из-под прилавка маленький пулемет, который тут же навел на Марту. – Или пишите какой-нибудь другой адрес отправителя, или я все здесь разнесу к чертовой матери!

Смекнув, что Марте угрожают, Редингот не положился, однако, лишь на природную смекалку и уточнил:

– Вы не угрожаете ли Марте, Бенвенутто?

– Угрожаю – да еще как! – откликнулся Бенвенутто и, закатив глаза за угол, оттуда же и завыл.

– Я устала от этой сцены, – сказала вдруг Марта. – Дорогой Редингот, позвольте, я действительно напишу какой-нибудь другой обратный адрес. Если уж самому таможенному чиновнику все равно, честно ли осуществляются почтовые отправления, то нам-то с Вами, должно быть, и подавно!

– Вы правы, Марта, – ответил Редингот. – Мне это настолько подавно, что почти по фигу!

– Диктуйте адрес! – беспринципно прокричала Марта за угол, откуда все еще слышались завывания Бенвенутто. Завывания смолкли, и прозвучал адрес:

Сын Бернару

Зд. бывшего Музея

Змбрафль

Машинально написав диктант, Марта вдруг опомнилась:

– Это ведь тот же самый адрес, что и на лицевой стороне посылки!

– Ага! – обрадованно подтвердил Бенвенутто. – Хитроумно, правда? Пусть эта поганая тварь, предавшая идею, так и мотается по свету, захлестнутая петлей Мебиуса!