Акимуды - Виктор Ерофеев

– И не страшно вам сидеть со мной? – со смешком спросил Главный.

– А что такое?

– Ведь меня в мире не любят. Обзывают диктатором. Испортите себе репутацию!

– Вы – невинный. Невинный, как мальчик. Исходя из вашей системы ценностей, вы не совершили ни одного плохого поступка. Я помню, как в Кремле вы поцеловали маленького мальчика в голый живот. Присели и поцеловали. Вы знаете, кого вы поцеловали? Вы поцеловали самого себя.

Они помолчали.

– Невинный хуже, чем виноватый, – пробормотал Акимуд.

Главный сделал вид, что не услышал.

– Хотите, я перед вами поиграю в хоккей? – спросил он. – Я хочу показать вам, как я играю в хоккей!

Они прошли в огромный спортивный зал с ледяным полом. Главный, переодевшись в хоккеиста, стал гонять шайбу и забивать ее в пустые ворота. Забив двенадцать шайб, он подъехал к Акимуду и снял шлем. Он тяжело дышал. Его слабые волосы торчали вокруг макушки.

– Я вспотел. – Он вытер рукавом лицо.

– Я даже совсем забыл, что я – ваш пленник. – Акимуд снова сидел за столом и ел малиновое варенье.

– Не переживайте! – сказал Главный. – Я просто хотел бы поговорить о том, что могут Акимуды сделать для России.

– У меня есть предложение, – сказал Акимуд.

– Какое?

– Войдите в эту дверь!

– И что? – подозрительно спросил Главный.

– Не бойтесь!

И Главный вошел.

Перед его глазами возникла счастливая страна.

С Акимуд в пользу России взяли много добра. Акимуды за считаные дни построили заводы и фабрики. Восстановили Сочи. Мир с завистью следил за развитием русских событий. Сбылась мечта Ивана-дурака! Акимуды озолотили Россию. Правда, как это уже бывало с американским ленд-лизом, о заслугах Акимуд в деле восстановления России, об их маршальском плане постепенно стали забывать – мы все сделали своими руками. Богатство не привело к демократии. Режим твердел. На Посла поглядывали сверху вниз. Посол молчаливо терпел русское хамство. Он со мной почти не делился своей горечью. Только иногда хватался за голову и говорил в пространство:

– Богоносцы!

Лизавета занялась благотворительностью. Она все больше втягивалась в светскую жизнь победившей страны. Зяблик стала серьезно думать о том, чтобы уйти в монастырь. Она надорвалась. Она считала, что ей нечего делать в Москве. Посол ее не удерживал. Зяблик стала много пить.

– Скажи, что ты – нечисть! – бросила она Послу.

Лизавета возмутилась.

– Он тебя тоже заставляет прокалывать булавкой срамные губы?

Лизавета не ответила.

– У меня до сих пор пизда болит!

– Пусть болит! Ты посмотри зато, как богатеет страна! – сказала Лизавета.

– У них есть тайное соглашение по уничтожению младенцев до одного года, – сказала Зяблик.

– Младенчикам хорошо в раю, – отвечала Лизавета.

Высокая нравственность Лизаветы вскружила Послу голову. Он решил, что Лизавета «социально близка» его посольству. Он впервые был вынужден признать, что его моральный потенциал слабее, чем у этой русской девушки.

– Ну, что? – спросил Акимуд, когда Главный вернулся с прогулки в другую комнату.

– Здорово!

– Почему?

– Россия правит миром.

– Да, – улыбнулся Акимуд. – Это меня настораживает.

134.0

– Кто такие голодные духи? Всегда меня интересовало…

– Посмотри в интернете.

– Нет, правда!

– Потом…

Акимуд повернулся от Лизаветы ко мне:

– Хочу тебе кое-что сказать…

Лизавета встала и вышла из комнаты.

– Понимаешь, друг мой, – сказал Посол. – Зяблик все равно, как ни крути, с раздолбанной пиздой. Да, она хороша! Да, умна! Но пизда у нее раздолбанная, из нее пар идет! Зато ее сестра… – У Посла затуманились глаза. – Она верует, кажется, больше, чем я!

– Не обижай Зяблика…

– Мне надоела эта Мария Магдалина, – заворчал он. – Надоела.

Вошла Зяблик с тазиком в руках.

– Хватит мне мыть ноги в тазике! – рассердился Посол. – Хватит мне их вытирать своими светлыми волосами!

Зяблик поставила тазик на пол и разрыдалась.

135.0

<ПИСЬМО № 7>

Папа, возьми меня обратно.

Миссия закончена.

Россия стала снова сверхдержавой.

Клара Карловна тоже хочет вернуться домой. Вместе с героем войны Куроедовым. А я, дорогой папа, хочу приехать домой с Лизаветой, простой русской девушкой с вороной косой.

136.0

<КАРТА БЕССМЕРТИЯ>

– Только после того как они откажутся от карты бессмертия, – высветлился ответ.

Посол схватился за голову: он забыл о карте в этой кутерьме.

Куроедов, в конечном счете, решил жениться на Кларе Карловне как мужчина и как тайный агент.

– Мы еще перегоним Акимуды по чудесам, – сказал он своей невесте.

Посол поехал к Лядову на дачу. С тех пор как Лядов первый раз видел Посла, он поседел и ссутулился. Он сидел на дачном полу и рассматривал китайские вазы.

– Чем могу служить?

Посол изложил ему свою просьбу.

– Я подумаю, – вежливо сказал Лядов.

– Господин академик, – сказал Посол, – я воскресил вас при одном условии.

– Минуточку! Вы меня воскресили?

– А кто?

– Это была врачебная ошибка.

136.1

<ГЕНЕРАЛ СТРАХ>

– Сколько примерно лет вашим налетчикам? – добродушно спросил меня старший следователь по разбойным делам.

Ему было странно мое спокойствие. Мне самому было странно, что я спокоен.

– Не знаю. Лет двадцать пять – тридцать.

Он кивнул головой, достал из шкафа картотеку.

– Просмотрите внимательно, – сказал он.

Их были сотни, от двадцати пяти до тридцати…

Тайный разносчик акимудовских приглашений, поэт Дмитрий Пригов, как-то сказал мне, что мы – жители Москвы – все равно что дворяне. Все остальные завидуют нам, в своей зависти нас не любят и делают все возможное, чтобы тоже стать дворянами.

В сущности, больная и даже запретная тема. Но эта запретная тема сидит у всех в голове и воспаляется всякий раз, когда происходит конфликт между Москвой и приезжими. Загонять эту тему в подполье – себя не любить, обнародовать – значит сталкивать лбами разные интересы, часто, притом, криминального свойства.