Только с дочерью - Бетти Махмуди

Для меня эта задача была рискованным предприятием – я, иностранка, должна была решать бытовые проблемы в городе с населением в четырнадцать миллионов человек, подчас враждебно настроенных и всегда непредсказуемых. Я не знала такой женщины – иранки, американки или кого бы то ни было, – которая бы отважилась совершать регулярные вылазки в Тегеран без сопровождения мужчины или по крайней мере другой женщины.

Однажды Махмуди попросил меня съездить в центр, в магазин отца Малук, у которой жила Махтаб, когда Махмуди оторвал ее от меня. Он хотел, чтобы я купила полотенца и материю для простынь – предметы роскоши, доступные только элите.

– Езжай на автобусе, – посоветовал Махмуди. – Путь дальний, а платить не надо.

Он вручил мне множество автобусных талончиков, бесплатно предоставлявшихся правительственным служащим.

Беспокоясь не столько о том, чтобы сэкономить несколько риалов для Махмуди, сколько желая освоить все доступные виды транспорта, мы с Махтаб тщательно выполнили все инструкции. Дошли до улицы Пасдаран, где взяли такси и доехали до автобусной остановки рядом с домом Маммаля. Мы сели в автобус, который напоминал скорее автобус дальнего следования, нежели городской.

Все сиденья были заняты, а проходы до отказа набиты пассажирами.

Поездка в центр города заняла больше часа. На каждой из многочисленных остановок из автобуса выходило несколько десятков человек и столько же втискивалось на их место. Никто терпеливо не дожидался своей очереди – люди входили и выходили одновременно, работая локтями и громко бранясь.

Наконец мы отыскали магазин и сделали покупки. И я, и Махтаб вконец измучились. Руки мне оттягивали тяжелые свертки, но надо было дойти до вокзала по запруженным людьми улицам. Я никак не могла найти автобус с нужным номером, который продиктовал нам Махмуди, и начала ужасно нервничать. Я во что бы то ни стало должна была справиться с возложенной на меня миссией. В противном случае Махмуди решит, что одна я не в состоянии передвигаться по городу. Но что было бы еще хуже, необъяснимая задержка могла вызвать его подозрения.

Видимо, вся степень испуга отразилась у меня на лице, так как какой-то иранец спросил:

– Ханум, что вы ищете?

– Сейид Хандан, – ответила я.

Так назывался район, где жил Маммаль, – пункт пересадки на оранжевое такси, на котором мы бы уже легко добрались до дому. Я указала на автобус:

– Сейид Хандан?

– Нет, – сказал он, помотав головой.

Он жестом позвал нас за собой и подвел к пустому автобусу.

– Сейид Хандан, – произнес он.

Я кивнула в знак благодарности. Мы с Махтаб, нагруженные свертками, забрались в автобус. Мы могли выбрать любые места, но плюхнулись на первое же сиденье сразу за кабиной водителя.

Автобус быстро наполнился пассажирами. К моему удивлению, человек, проводивший нас до автобуса, сел за руль. Он оказался водителем.

Я протянула ему билеты, но он жестом отказался. Я пожалела, что мы выбрали именно эти места, так как от водителя ужасно несло. Он был маленького роста и чисто выбрит, но ни к чему другому слово «чисто» не относилось. Его одежда выглядела и воняла так, словно ее не стирали несколько месяцев.

Перед отходом автобуса водитель прошел назад по узкому проходу и начал собирать билеты. Я не обращала на него никакого внимания. От усталости Махтаб раскапризничалась. Мы были придавлены свертками. И пытались поудобнее устроиться на сиденьях.

Дойдя до передней части автобуса, водитель протянул к нам руку. Когда я отдавала ему билеты, он на мгновение крепко сжал мне пальцы. Недоразумение, подумала я. Иранцы никогда так себя не ведут с женщинами. И я забыла о водителе, думая лишь о том, чтобы побыстрее доставить Махтаб домой.

В течение долгого пути она то закрывала, то открывала глаза и, когда наконец мы доехали до Сейид Хандана, крепко спала. Я ведь не дотащу ее со всеми этими свертками, подумала я. И попыталась ее растолкать.

– Просыпайся, Махтаб, – ласково проговорила я. – Приехали.

Она не пошевелилась.

Остальные пассажиры уже вышли. Водитель дожидался нас. Улыбнувшись, он протянул руки, предлагая таким образом вынести Махтаб из автобуса. Какой милый человек, решила я.

Он взял у меня Махтаб и, к моему ужасу, поцеловал мою спящую дочурку в щечку своими слюнявыми губами.

Я в страхе огляделась по сторонам. В пустом автобусе с узким проходом было темно. Я собрала все свои свертки и поднялась, чтобы идти.

Однако водитель, держа одной рукой Махтаб, другой преградил мне путь. Не говоря ни слова, он прижался ко мне всем телом.

– Извините, – сказала я на фарси и выхватила у него Махтаб.

Я попыталась его обойти, но он не пропускал меня, вытянув руку. Он по-прежнему ничего не говорил. И продолжал прижиматься ко мне, мерзкий и вонючий.

Не на шутку испугавшись, я соображала, как мне защищаться, не ударить ли его коленкой в пах, – я чуть не потеряла сознание от усталости и отвращения.

– Где вы живете? – спросил он на фарси. – Я доведу вас до дома.

Он положил мне руку на грудь.

– Извините! – заорала я во весь голос.

Сработала реакция самозащиты – я с силой толкнула его локтем, оттеснила в сторону и вылезла из автобуса с Махтаб на руках, которая так и не проснулась.

В разоренном городе, переполненном беженцами, опасность подстерегала на каждом шагу – я еще раз убедилась в этом, когда навещала Эллен.

Мы с Эллен заключили между собой негласное перемирие. Несмотря на угрозу предательства с ее стороны во имя исламского долга, они с Хормозом по мере сил помогали мне пережить самые трудные времена и больше ни разу не заговаривали о том, чтобы разоблачить меня перед Махмуди. При всей разнице в нашей жизненной философии мы обе были американками и имели много общего.

Уже почти стемнело, когда я собралась от нее уходить.

– Одна ты не пойдешь, – сказала Эллен.

– Ничего со мной не случится, – ответила я.

– Хормоз тебя отвезет.

– Да нет, я не хочу его беспокоить. Я прекрасно доеду на такси.

– Я тебя не пущу. – И Эллен объяснила, в чем дело: – Вчера в нашем районе убили девочку. Ее нашли поблизости от нашего дома. Эта тринадцатилетняя девочка пошла купить мясо по талонам в пять часов утра. Когда она не вернулась, родители начали ее разыскивать. И нашли тело на нашей улице. Ее изнасиловали и убили.

Разумеется, эта история меня потрясла.

– Такое происходит каждый день, – встревоженно продолжала Эллен. – А в последнее время все чаще и чаще.

Я не знала, правду ли она говорит. Если Эллен было известно о подобных происшествиях, то почему же она не предупредила меня раньше? В газетах не было никаких сообщений о грабежах, изнасилованиях или убийствах.