Хрупкая душа - Джоди Пиколт

Август 2008 г.

Конвенция по вопросам остеопсатироза, проходящая раз в два года, в 2008 году проходила в Омахе. В гигантском отеле «Хилтон» с конференц-центром и бассейном собралось более пятисот семидесяти человек, похожих на тебя. В холле, где регистрировались участники, я почувствовала себя великаншей, а ты улыбнулась мне из своего кресла от уха до уха и сказала:

— Мама! Я здесь совсем нормальная.

Мы раньше никогда не ездили на эти конференции, не хватало денег. Шон не ночевал дома уже несколько месяцев, и хотя ты ни разу не спросила, почему, я понимала: ты всё замечаешь, но не хочешь слышать ответ. И я, если честно, тоже не хотела. Ни я, ни Шон не употребляли слово «развод», но факт остается фактом, даже если не называть вещи своими именами. Иногда я ловила себя на мысли: а что Шону хотелось бы на ужин? Или хватала трубку, чтобы позвонить ему на мобильный, но вовремя одумывалась. Когда он навещал тебя, ты ужасно радовалась. Я хотела, чтобы ты радовалась и другим вещам. Поэтому, когда мне на почту пришла реклама этой конвенции, я поняла: вот она, идеальная награда.

Теперь же, видя, каким зачарованным взглядом ты провожаешь своих ровесниц в инвалидных креслах, я поняла, что нужно было сделать это раньше. Даже Амелия не отпускала никаких язвительных комментариев — просто глазела на людей в креслах, на ходунках или даже на своих двоих, приветствующих друг друга, словно родственники после долгой разлуки. Девочки — и похожие на Амелию, и приземистые, как ты, — фотографировались на фотоаппараты «мыльницы». Мальчики того же возраста захватывали лифты, обмениваясь опытом по спуску и подъему в инвалидном кресле.

Маленькая девочка с черными локонами подошла к тебе, позвякивая скобками на ногах.

— Ты новенькая, — сказала она. — Как тебя зовут?

— Уиллоу.

— А меня — Найам. Странное, конечно, имя: как будто должна быть буква «в», а ее нет. У тебя тоже странное имя. — Она посмотрела на Амелию. — А это твоя сестра? У нее тоже ОП?

— Нет.

— Ну что же, сама виновата. Самые лучшие развлечения устраивают для детей вроде нас.

За три выходных дня нам предстояло посетить сорок лекций на темы вроде «Планируем финансирование для детей с особенными нуждами», «Учимся составлять индивидуальный учебный план» и «Обратимся к врачу». У тебя была своя программа в «Детском клубе»: всевозможные ремесла, «охота за сокровищами», плавание, соревнования по видеоиграм, уроки самостоятельности и повышения самооценки. Мне вовсе не хотелось расставаться с тобой на целый день, но на каждом мероприятии присутствовали специально обученные медсестры. Детей с ОП ожидала «Ночь игр» и «Приключения Костлявого Мальчика и Молочницы». Даже Амелия могла ходить на семинары для братьев и сестер, не пораженных недугом.

— Найам, вот ты где! — Девочка-подросток, на вид — ровесница Амелии, подошла к нам в окружении детворы. — Нельзя же просто взять и убежать. А как зовут твою новую подружку?

— Уиллоу.

Девочка присела на корточки, чтобы ваши глаза были на одном уровне.

— Очень приятно, Уиллоу. Мы тут в лобби играем в карты, не хочешь присоединиться?

— Можно? — спросила ты.

— Если будешь осторожно себя вести. Амелия, отвези ее…

— Я помогу.

Какой-то мальчик отделился от толпы и взялся за ручки твоего кресла. У него были грязно-белые волосы, падавшие прямо на глаза, и улыбка, способная растопить ледник. А если не ледник, то по крайней мере Амелию, с которой он не сводил глаз.

— Разве что ты хочешь присоединиться…

Амелия, как бы невероятно это ни прозвучало, зарделась.

— Может, позже, — сказала она.

Хотя в гостинице были выделены номера, оборудованные под нужды инвалидов, мы забронировали обычную комнату. Нам с Амелией как-то не улыбалось пользоваться душем без стенки, а от одной мысли, что тебе придется брать сиденье напрокат, у меня мурашки бежали по коже. Мыться ты запросто могла в ванной, а голову мыть под краном. Прослушав доклад о современных исследованиях в области остеопсатироза, мы отправились на роскошный фуршет с низкими столиками, до которых легко доставали люди в инвалидных креслах.