Шарлотт-стрит - Дэнни Уоллес

Дэв ответил не сразу. Я знал и так, но мне требовалось подтверждение.

— Мы ничего не решали, — сказал он. — Я решил, что тебе надо туда съездить.

Я весь вечер думал об этом. Да, это объясняло поспешность, с которой он решил уехать, его энтузиазм, несмотря на то что, как я теперь понимал, его эти дела мало интересовали. Ему было плевать на девушку, фотографии, меня и на все это вместе. Он заметал свои следы, потому что ему не хотелось в этом признаваться.

— Ты обманул меня, — сказал я и сам испугался своих слов. — Ты воспользовался девушкой, чтобы обмануть меня?

— Я думал, что это тебе поможет.

— Ты сказал, что хочешь, чтобы я занялся поисками, дабы вытащить меня из дома. Ты не шутил. Так было каждый раз, когда ты предлагал куда-то пойти? Выпить пива вечером, напечатать снимки или всем вместе скататься в Уитби? Все это было только для того, чтобы меня отвлечь? Дать твоему отцу возможность прийти сюда, сделать нужные замеры, показать квартиру покупателям, сфотографировать или…

— Ты говоришь так, будто мне этого хотелось! И в Уитби я собрался не только из-за тебя. Мне нужно было развеяться. Отец позвонил, сказал, что приедет. Мне нужно было куда-то поехать, и мне нужен был друг. Мне хуже, чем тебе, Джейс. Это была моя мечта.

— И ты так легко от нее отказываешься?

— Попробуй сам прожить всю жизнь с невостребованным интеллектом. Попробуй сам всю жизнь подтверждать слова своего отца, когда пытаешься их опровергнуть. Он думает, что я полное дерьмо. Думаешь, мне хотелось сообщать об этом лучшему другу?

— Вспомни, что ты сам мне говорил. Что я должен напечатать фотографии, найти эту девушку, воспользоваться шансом.

— Я хотел, чтобы у тебя появилась надежда, Джейсон.

«Надежда». Опять это слово.

— А ты? Как у тебя обстоит с надеждой?

— Ладно тебе. Я сказал, что это была моя мечта. Отец дал мне шанс, но оказался прав: мечты не сбываются. Именно этим они отличаются от реальности. У меня было столько же шансов на успех, сколько… не знаю…

— Сколько у меня — найти эту девушку.

— Да! — воскликнул он, неожиданно разозлившись. — Да, если тебе так понятнее. Но это не значит, что не стоило и пытаться, правда? Но с моей мечтой покончено. Я пытался, но у меня не вышло. Отец дал мне год. Знаешь, сколько я заработал вчера? Полтора фунта за старую копию «Соник-2». Людям нужны новые игры, они не заходят в мой магазин. Покупатели идут в «Гейм», или в «Эйч-эм-ви», или в другой, который, как они хотят верить, на следующей неделе по-прежнему будет на месте. У меня была своя ниша, мне так казалось, но отец твердил мне снова и снова, что ниши никому не нужны во время экономического кризиса. Его бизнес на Брик-лейн процветает, он хочет сосредоточиться на нем, и в стране нет ни одного экономиста, кто с ним бы не согласился.

— Значит, все? С магазином покончено?

— Это его дом. Его деньги. Это никогда даже не обсуждалось. Но послушай, может быть, никто и не купит магазин еще много месяцев или даже лет. Тот старый магазин домашних животных на углу продается уже сто лет. Так что квартира пока остается! Я не хотел тебя беспокоить. Ты мой лучший друг, Джейс. Мы можем жить тут еще очень долго.

У меня было мало денег, мало перспектив, а надежды теперь еще меньше, чем всего остального. Одно дело, когда я надеялся, что из той встречи на Шарлотт-стрит выйдет что-то хорошее. И совсем другое, когда я понял, что даже Дэв считал эту затею глупостью. Я чувствовал себя выставленным на посмешище, обманутым, и у меня больше не оставалось никакой надежды.

Я окинул взглядом комнату, в которой, как мне было совершенно ясно, мы не будем жить очень долго. Во всяком случае, я точно нет. Я вышел из дома и попытался утопить в алкоголе свой гнев, а когда понял, что не хочу идти домой, но не знаю, куда еще пойти, я взял телефон и набрал номер. Она взяла трубку и сказала:

— Зайди ко мне. Сейчас же.

А как же девушка?

Девушка оказалась всего лишь мечтой, а мечты, как говорит мой хороший друг Девдатта Пател, имеют обыкновение не сбываться.

«Что можно уронить, то держат в руке, но то, что в сердце, останется со мной до самой смерти».

Пословица племени шона, Зимбабве

Привет. Вас уже семнадцать? Достаточно для вечеринки. Мы могли бы напиться, не разговаривая друг с другом, а потом пойти домой и написать об этом в блоге.

Мартин из Малайзии: тебе это должно понравиться. Сегодня в метро, проезжая Гудж-стрит, я вспомнила объявление из бесплатной газеты — в нем какой-то мужчина признавался в любви незнакомке.

Обычно я не читаю их, поскольку мне кажется это слишком неделикатным. Кроме того, я боюсь, однажды прочитав такое объявление, решить, что оно предназначено мне. И тогда мне придется выйти за него замуж из благодарности.

Разумеется, все можно понять так, будто оно предназначено для тебя. К примеру: «Девушка в красном топике, я видел тебя из окна кабинета врача-венеролога. Я только что узнал плохие новости, но ты смогла поднять мне настроение». И потом весь день ты будешь спрашивать знакомых, что принято надевать на свидание с венерическим больным.

В любом случае мое внимание привлекло следующее: «Я видел тебя, ты еле держалась на ногах в метро. Я надеялся, что вагон качнет и ты упадешь на меня, но этого не случилось».

Сперва я улыбнулась и перевернула страницу, все уже привыкли к подобному в бесплатных газетах. Так же как к сообщениям о том, что кто-то познакомился при необычных обстоятельствах, так как они всегда заканчиваются фразой «пара недавно объявила о помолвке» или чем-то вроде этого.

Мне интересно, чувствовал ли мужчина, написавший девушке, еле державшейся на ногах в метро, что он чем-то рискует. Начинало ли его сердце биться быстрее при мысли о возможностях, открывающих, как он надеялся, перед ним?

Разве мы все не мечтаем о том, чтобы нас искали, о нас думали, в нас нуждались? Не важно, знаем ли мы этого кого-то или нет. Разве мы все не хотим, чтобы наша история закончилась словами «пара недавно объявила о помолвке»?

Может быть, это просто минута слабости. Я уверена: о чем бы мы ни мечтали, в итоге нам всем придется завести кошек, чтобы не чувствовать себя одинокими.

А я терпеть не могу кошек.